Изумрудный трон полностью

Гирем склонился над своим мешком, проверяя, всё ли взял. Внутри лежали две пары плотных штанов, рубаха, запасной плащ, кошель с монетами и кристаллами сциллитума, а также несколько карандашей и чистые листы пергамента. В последнюю очередь юноша проверил ножны с кинжалом, которые висели справа у пояса. Это был подарок Алана, который забрал трофей с трупа Кеврана Дастейна в битве за Сибельниль. В рукоятке тускло мерцал кристалл сциллитума. Зачем он здесь, если рукоять не обладает чувствительностью, и нет кристалла-фокусатора, Гирем не знал. Возможно, это лишь элемент украшения, сразу утраивающий цену оружия.

К ним подошёл Рензам, закутанный в тёмный плащ. Из-под низко надвинутого капюшона выглядывали лишь тонкий нос и чёрная борода.

— Все готовы? Выдвигаемся.

Всадники покинули крепость и потрусили по размытому дождём просёлку. Добравшись до Геррана, они привлекли внимание местных жителей. Грязные и мокрые селяне покидали грядки, выходили на дорогу и непонимающе глядели им вслед.

— Весть о Пророке ещё не дошла досюда, — донесся голос Рензама. — Тем лучше.

Гирем в последний раз оглянулся назад. Очертания замка едва угадывались за пеленой дождя и тумана. Вернётся ли он когда-нибудь? Юноша повернулся навстречу вязкой разбитой дороге.

Он обязательно вернётся.

Триксель Нурвин стоял у бушприта и смотрел на светлеющий горизонт. Где-то там, на севере, стоял Канстель, и до него было ещё далеко. Только вчера похожий на нож диастрийский корабль обогнул мыс западного Клыка и теперь разрезал вытянутым острым форштевнем воды залива Ваэльвос.

Налетел очередной порыв сырого, тёплого ветра. Триксель прищурился, прикрыв рукой лицо.

— Через сколько мы приплывём в Канстель? — окликнул он проходившего мимо матроса-диастрийца.

Тот остановился, смерил его презрительным взглядом. У Трикселя сразу испортилось настроение.

«Лучше бы я и не спрашивал».

— Через три дня.

Матросу ответил рычащий гул грома, который шёл с юга.

— Если не попадём в шторм, — добавил диастриец.

— Спасибо.

Матрос пошёл дальше, а горбун посмотрел в сторону кормы. Горизонт затягивали исполинские сизые тучи, под ними стояли косые мутные столбы, обозначавшие ливни. Шторма были частыми гостями в заливе Ваэльвос, заходя сюда с юга. Этому способствовала близость океана с говорящим названием Штормовой. Он охватывал южные берега континента, обозначая свои границы чёрной дымчатой завесой. Именно вдоль неё капитан Лурвосс ловко вёл свой корабль на протяжении последней недели.

Ветер крепчал. Раскаты грома становились громче. Морские просторы заволновались и покрылись пеной. Триксель с кряхтеньем оттолкнулся руками от металлического фальшборта и направился к люку, ведущему под палубу, где находились жилые и служебные каюты. Ступеньки были крутыми, и мужчина ухватился за поручни, также окованные металлом.

Широкий коридор пронизывал корабль, словно позвоночник, связывающий рёбра отсеков. Трикселю разрешалось заходить во все помещения, кроме командной рубки и ещё одного, расположенного в корме судна. За недели плавания он пытался вытянуть информацию о том, что находится в тайном отсеке, у капитана Лурвосса и лекаря Никоро, но те в лучшем случае отвечали ему загадочной улыбкой. Боги, от этого ему становилось ещё хуже.

Пройдя по коридору, освещённому мягким голубым светом, горбун постучался в дверь каюты капитана. Через несколько мгновений металлическая перегородка с тихим шипением въехала в стену, открыв проход. Мужчина с привычным трепетом шагнул внутрь. Капитан Лурвосс стоял у широкого стола, склонившись над расстеленной картой Ирдарана.

— Здравствуйте, капитан, — вежливо произнёс Триксель, став рядом. — Вы знаете, что нас настигает шторм?

— Безусловно.

— Он нам не помешает?

— На этом корабле мы заплывали в воды Штормового океана. Тамошние ураганы куда сильнее.

— И? — жадно осведомился горбун.

— Что? — Лурвосс оторвался от работы и посмотрел на него.