— Я ни разу не слышал, что бы кто-то отважился заплыть за чёрную завесу. Зачем вы туда плыли? Что там?
Капитан продолжил делать измерения на карте.
— Ничего там нет. Лишь чёрная вода, ливни, гром и молнии.
— Да ладно вам. Вы плавали в Штормовом океане и не поделились этим ни с кем?
— Нас никто не спрашивал, а мы не любим хвастаться своими достижениями.
Хмыкнув, Триксель тоже склонился над картой. Его внимание привлекла выгнутая подковой, с множеством мелких бухт, береговая линия залива Ваэльвос. В его центре расположился архипелаг Трёхпалой Лапы — четыре острова, похожие на отпечаток кошачьей лапы. Он и два полуострова Клыков были самыми южными участками суши Изритского Теургиата. Несколькими квадратами ниже рисками была отмечена косая граница Штормового Океана.
— Как вы думаете, что является причиной этих ураганов?
— Неизвестная рефрамантия, постоянное столкновение течений и воздушных масс, — задумчиво произнёс диастриец. — Может, что-то ещё. В любом случае, знание причин не поможет вашим кораблям пройти дальше.
— Я смотрю, вы всё же не лишены ехидства.
— Я просто констатирую факт.
— Скажите, — осторожно начал Триксель. — А что позволяет вашим кораблям идти дальше наших?
— И снова вы переводите разговор на содержимое запретного отсека.
— Ну, в самом деле, вы же знаете, что я знаю, что там находится что-то, что позволяет кораблю двигаться с огромной скоростью. Если вы подтвердите это, то я перестану докучать. Ну, так как называется эта… вещь?
— Ветер.
— Ба! С того момента, как мы отплыли из Шуруппака, прошло всего три недели. Это в два раза меньше, чем время, за которое мы проплыли от Канстеля к устью Сиары на быстроходной шхуне!
— Попутный ветер.
— Который сделал ваше чёрное чудовище вдвое быстрее шхуны? Нет, это невозможно. Вы, должно быть, запрягли его стаей морских змеев.
— Чёрное чудовище, — в голосе капитана впервые за весь разговор послышалось удивление. — Это оскорбление какое-то?
— Нет. Если бы я хотел вас оскорбить, я бы назвал корабль чёрной бутылкой.
— Мой корабль зовётся «Ребро Асага» и он один из лучших в нашем флоте.
— При всём уважении, капитан, вы всё же хвастун.
Из-за закрытой двери донёслось едва слышимое рычание грома. Лурвосс начал убирать приборы в ящик стола. Свернув карту трубкой, он вложил её в футляр.
— Вы собираетесь идти в командную рубку? — жадно спросил его Триксель.
— Да. Нет.
— Нет? К чему это?
— К пока не слетевшей с ваших уст просьбе пойти со мной.
— Даже и не думал просить. Хотя, если вы об этом упомянули, то может быть, вы дадите взглянуть на рубку хоть одним глазком?
— Вам лучше пойти к Никоро. Она развлечёт вас беседой.
Триксель помрачнел.
— Ей сейчас не хорошо.
— Так плохо? Ваша диета не работает?
— Работает, но не настолько, что бы она тут же излечилась.
— Не стоило угощать её человеческой едой.
— Это был пшеничный пирожок с пастой из катрейла. Он очень вкусный и совершенно безвредный. Мне хотелось её удивить.
— Что же, вы удивили её пищеварительную систему. А удивить пищеварительную систему диастрийца очень непросто. Поздравляю.
Они подошли к двери в капитанскую рубку.
— Возвращайтесь и присмотрите за Никоро, — неожиданно мягко сказал Лурвосс. — В конце концов, от неё зависит жизнь вашего отца.
Тут Триксель понял, что все аргументы закончились. Капитан был прав. Возможно, на всём корабле, он был самым лояльным из диастрийцев, и потому его советами стоило пользоваться, хотя бы из благодарности.
Вежливо кивнув, горбун отправился восвояси.
Через полчаса Триксель постучался в дверь гальюна, держа в руках глубокую бадью с морской водой. Её вес пригибал горбуна ещё ниже к земле и отзывался болью в спине, но это была приятная боль. Он любил заботиться о Никоро.
Из-за двери доносился плеск, хлюпание и кашель.
— Я могу войти?
Ответа не последовало. Триксель постоял несколько минут перед дверью, а потом решительно толкнул её плечом и вошёл внутрь. Помещение было просторным. Вдоль двух стен, покрытых мозаичными плитками, на уровне пояса располагался ярус широких полок. На них стояли ведро и ушата. В полу имелось несколько дырок стока. В воздухе стоял кислый запах рвоты.
При виде мужчины Никоро отвернулась, упёршись руками в края металлического ведра. Её персиковые блестящие волосы свисали спутанными влажными колтунами. Кожа, там, где она не была прикрыта тканью тёмно-синего халата с короткими рукавами, была мокрой от пота.
— Выйди, Триксель, — слабо проворчала она. — Не люблю, когда меня видят такой.
— Посмотри на меня, Никоро, — горбун стал рядом с диастрийкой, громко стукнув бадьёй о полку. — Мне тоже не особо нравится то, что ты видишь.
— Ты привык за тридцать лет?
— Нет, — поморщившись, улыбнулся Триксель. — И вряд ли когда-нибудь привыкну.
Он достал из-за пояса рефрактор и, щёлкнув предохранителем, опустил верхушку в воду. Никоро слабо вскрикнула.
— Спокойно, это фильтрация. Весьма универсальная магия. Можно выпаривать соль из воды, удалять гниль, плесень и ненужные элементы. Вода становится пресной, но хотя бы безвредной.
Они молча смотрели на бурлящую в бадье воду.
