— Есть такое опасение, уж слишком спокойно Ремизов согласился ее вернуть. Создалось впечатление, что он ждал нас.
— Именно нас?
— Не конкретно нас, а тех, кто рано или поздно придет за картой.
— Значит, опять придется, тащится к аборигенам.
— Лучше потратить время сейчас и убедиться, что карта подлинная, чем потом блуждать по тайге в поисках рудника, который находится совсем в другом месте.
— Ты умеешь убеждать, брат.
На столе были разложена карта Пермской губернии, рядом с которой Александр Дулов положил план местности, полученный от Ремизова. Вчера в стойбище охотник без труда опознал чертеж, который отдал им Ремизов, тем самым развеяв все сомнения.
— Если верить тому, что рассказал Когтев, то основная река это Большой Рефт. Протяженность этой реки, чуть более ста верст и фактически она состоит из двух прямых участков. От истока до середины она течет на юго-восток, затем делает резкий поворот и далее течет на север. Судя по этому наброску, убитый исследовал именно северный отрезок реки. Всего он отметил четыре притока: два слева и два справа, это совпадает с картой и рассказом Когтева. Судя по надписям, убитый был поляком, да и этот абориген упоминал католический нательный крестик. Золотов работал с поляками, он свободно говорит и читает по-польски. Буквы, как мы и предполагали, обозначают названия камней и проставлены, очевидно, в том месте, где их обнаружили. Конечно, для реальных поисков на местности этот шедевр топографии не годится, но в нашем случае подойдет.
— Что сказал Золотов по поводу камней? — Спросил Алексей.
— Типичный набор для Урала: горный хрусталь, цитрин и аметист. Бледные камни, обозначенные на схеме, как изумруды, могут оказаться и аквамаринами. Золотов пояснил, что твердость соответствует, но окраска слишком слабая и не понятно, толи в зелень, толи в голубизну.
— Но на карте они проставлены как изумруды?
— Да, видимо убитый знал, что искал. Надписи, означающие изумруд проставлены трижды, прямо по руслу притока, очевидно, их нашли прямо в реке. В этом отношении нам реально повезло. Будь эти обозначения на голой местности, без всяких ориентиров, например, как аметист, мы бы их и с собаками не нашли.
— Тут же, рядом с этими значками, справа по течению нарисован квадрат, но что он означает?
— Может быть, это и есть рудник?
— И как это определить? Отправиться туда на разведку?
— Почему бы и нет? Судя по карте, здесь напрямую не более пятидесяти верст.
— Нужно найти проводника.
— Завтра скажу Малахову, пусть ищет.
— Серега!
Услышав свое имя, Алдошин положил на место взятый камень и повернулся. Перед ним стоял его бывший коллега Иван Золотов, который пропал в Петербурге около года назад.
— Иван?
— Да я это, я. Ты что, не узнал?
— Так ты вроде того….
— Да нет, — Золотов сплюнул через плечо три раза, — жив, здоров, как видишь.
— Черт! — В сердцах выругался Алдошин, обнимая приятеля. — Когда я видел тебя последний раз….
— Лучше не напоминай, самому противно. Дурак! Собственными руками чуть не выкопал себе могилу. Пойдем, где-нибудь посидим.
— Здесь за углом трактир, там неплохо кормят, можно пообедать, тем более, что время уже подошло.
— Пообедать можно, только скромненько, — Золотов немного замялся, — денег у меня всего рубль.
— Забудь про деньги Иван, сегодня я угощаю.
Алдошин заказал отдельный кабинет и шикарный обед.
— Пить что будем?
— Нет, Серега, ты пей что хочешь, а я свое уже отпил.
— Может пивка?
— Нет, я теперь спиртное в рот не беру.
— Тогда я тоже не буду.
Принесли обед, и приятели с аппетитом набросились на еду, благо готовили здесь действительно вкусно. Когда дошла очередь до чая и десерта, продолжили разговор.
— Как же ты бросил пить? — Поинтересовался Алдошин. — Ведь мы тогда что только не пробовали, все без толку!
— Спас меня Дулов Александр Васильевич. Он сам из Москвы, а тогда был по делам в Петербурге и проезжая мимо трактира, увидел меня, валяющимся в одних грязных портках. Возница возьми да скажи: Вот был уважаемый человек, ювелир, а теперь валяется в грязи, как свинья.
— И он тебя подобрал?
— Ты не поверишь, но это действительно так. На следующий день, когда я немного протрезвел, он мне объяснил, что если я еще выпью хоть стопку, то отдам богу душу. Меня отмыли, привели в порядок, приодели и поселили во флигеле.
— А что ты делал?
— Ничего.
— Так не бывает, зачем-то ты ему понадобился?
— Он объяснил мне, что занимает ответственную должность в Московском отделении Сохранной казны и ему по работе необходим опытный ювелир для консультаций. Моя работа будет заключаться в оценке драгоценностей, которые клиенты сдают на хранение и под залог.
— Он тебя устроил на работу?
— Можно сказать и так, только неофициально. Он объяснил мне, что мое спасение стоит денег, которые я должен вернуть, работая на него бесплатно в течение двух лет. По истечении этого срока я получаю на руки сто рублей и могу спокойно уйти на все четыре стороны, а могу остаться, но уже на новых условиях.
