— Так мы сарай разберем, а доски пустим на стеллажи, сколько не хватит, тогда довезем. Как только строители освободятся, так сразу и начнем.
— Вам виднее, Войцех Каземирович, делайте, как считаете нужным. Уже можно подбирать людей. Кстати, где мы их будем искать?
— Найти несложно, Серафиму Дмитриевну в городе уважают, к ней пойдут. Ко мне уже не раз обращались, интересовались условиями.
— Сегодня Анна Германовна представит нам экономический расчет, и к завтрашнему дню мы выработаем эти самые условия.
Обсудив еще с полчаса насущные проблемы, собеседники разъехались. Управляющий отправился закупать котлы и договариваться с поставщиками, а Штейнберг в кузницу, и столярную мастерскую.
Вечером вся четверка собралась на ужин, после которого приготовились слушать доклад Анны.
— Должна сразу признать, — начала она свой доклад, — что Генрих Карлович оказался прав. Себестоимость мыла, сваренного по разработанной им технологии значительно ниже, чем у конкурентов, примерно в два — три раза. Точную цифру смогу назвать, после того, как мы определимся с зарплатой наших работников.
— А что у нас по объему? — Спросила Казанцева.
— Генрих Карлович уже называл эти цифры, я их просто конкретизирую. При двенадцати работниках завод будет производить минимум 768 пудов мыла в месяц, или 122 880 кусков. Если цена одного куска будет пять копеек, то в денежном выражении месячный объем завода составит 6 144 рубля. Соответственно по году это будет 73 728 рублей. Если увеличить число бригад, то соответственно, прямо пропорционально будет расти и объем производства.
— Сколько бригад мы можем задействовать на этом заводе?
— Максимально восемь бригад по двенадцать человек при трехсменном графике. — Пояснил Генрих. — В этом случае цех будет работать непрерывно, а дневная выработка составит почти двести пудов мыла.
— В денежном выражении это полторы тысячи рублей в день.
— Честно говоря, я о таком даже не мечтала. — Призналась Казанцева. — Цифры на уровне средних уральских заводов. Какова по твоим расчетам прибыль предприятия?
— Больше пятидесяти процентов.
— Бог мой! — Воскликнула Серафима. — Можно даже снизить цену.
— Тогда весь верх снимут перекупщики. — Охладила благородный порыв подруги Анна. — Ниже пяти копеек за кусок весом четверть фунта никак нельзя.
— Извини, я об этом не подумала. Генрих Карлович — вы гений!
— Вы это уже говорили, Серафима Дмитриевна.
— Не грех и повторить. — Улыбнулась Казанцева. — Когда мы сможем начать производство?
— Через пять дней, как только высохнут печи. Начнем с одной бригады, обучим людей, отработаем технологию, проведем хронометраж операций и, когда все заработает как часы, добавим еще одну бригаду. За это время нужно будет подготовить капитальные склады, наладить поставку сырья и определиться с объемом заказов.
— Вы слишком много наговорили, Генрих Карлович, нужно оговорить, кто и за что будет отвечать. — Серафима взяла лист бумаги стала писать. — Виктор Алексеевич занимается строительством, это понятно, Генрих Карлович будет обучать рабочих и отрабатывать технологию, а мы с Анной возьмем на себя поставки сырья и сбыт. Подпор рабочих доверим Войцеху Каземировичу, у него уже там целый список. Какие-нибудь возражения есть?
Возражений не последовало и все разошлись по комнатам.
В два часа пополудни у почтовой станции Екатеринбурга остановилась покрытая толстым слоем пыли дорожная карета. Кряхтя и стеная, на землю сошел невысокого роста мужчина в коричневом суконном кафтане. Потянувшись и размяв занемевшие от долгого сидения ноги, он взял лежащие на сиденье бумаги и, слегка прихрамывая, направился к зданию. Отметившись у смотрителя и забрав адресованную ему записку, он вернулся к карете.
— Трактир купчихи Казанцевой. — Сказал он кучеру и, забравшись в карету, занял свое место. Судя по явно выраженному акценту, приезжий был иностранцем. Кроме него в карете находились еще два человека.
— Уже близко, мистер Барнс. — Обратился он на чистейшем английском языке к сидевшему напротив хорошо одетому молодому человеку лет тридцати. — Минут через десять будем на месте.
— Хорошо, Джеймс, в каком номере он остановился?
— Второй этаж, комната номер десять. — Посмотрев в записку, ответил Джеймс.
Проехав вперед, до пересечения с Главным проспектом, карета повернула налево и вскоре остановилась возле двухэтажного каменного здания. На вывеске крупными буквами было написано «ТРАКТИР», а чуть ниже, более мелко — Серафимы Казанцевой. Кучер соскочил с козел, открыл дверцу и откинул подножку. Первым вышел Джеймс, за ним мистер Барнс, а третий пассажир остался в карете.
— Узнай насчет номеров и договорись о лошадях, — обратился Барнс к стоявшему рядом Джеймсу, — а я пока поговорю со Скоттом.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, Барнс остановился перед дверью с номером десять и постучал.
— Входите, открыто.
