— Около одиннадцати пудов. Для транспортировки достаточно одной хорошей кареты и несколько человек сопровождения. Для вас это не проблема.
— Я все понял, Тимофей, но желательно иметь образцы продукции. Сам понимаешь, не на пальцах же объяснять начальству, что конкретно будет проходить через Сохранную казну.
Лачин достал из правого кармана квадратную плоскую коробочку и, раскрыв ее, поставил на стол перед собеседником. Внутри, на белом бархате в небольших углублениях, лежали ограненные камни. Отражая свет горевших свечей, они искрились и переливались всеми цветами радуги, отчего у сидевшего напротив Забелина перехватило дыхание.
— Здесь двадцать пять камней весом от двух до четырех карат, а список с ценами на верхней крышке.
— Очень хорошо. — Забелин, наконец, справился с волнением. — Это цены, по которым вы будете отпускать свой товар?
— Там проставлена стоимость одного карата. Думаю, не нужно объяснять, что такое карат.
— Тебе наверняка известно, что мы часто имеем дело с ювелирными изделиями. — С апломбом сказал Забелин. — Я возьму их?
— Да, конечно, это же просто самоцветы.
Голос Лачина звучал абсолютно равнодушно, как будто речь шла об обычных булыжниках. Лачин прекрасно понимал, что Забелин ему не верит, что завтра же потащится к ювелирам и замучает их расспросами, что ближайшую ночь проведет без сна, ворочаясь с боку на бок и все только потому, что боится продешевить. Лачин хорошо знал своего бывшего сослуживца по горному ведомству, еще смолоду отличавшегося патологической жадностью, и заранее был уверен, что дело выгорит, вопрос только в цене. Главное, все оформить, а там, если аппетит его «благодетеля» не уменьшится, с ним можно будет поговорить по-другому.
— Я хоть и директор экспедиции, но это дело мне не плечу. Здесь без поддержки кого-либо из опекунов не обойтись. Попробую поговорить с управляющим Сохранной казны, он член Опекунского совета, вот его веса и влияния вполне хватит, что бы протолкнуть ваше дело. Извини, Тимофей, но его интерес тоже должен быть чем-то обоснован.
— Вы получаете на руки пятьдесят тысяч дукатов золотом, а со мной будете расплачиваться русскими серебряными рублями по курсу один к трем. На обмене денег вы сможете заработать не менее пяти процентов, но с твоими способностями эта цифра будет значительно выше.
— Если ты пытался меня задеть, Тимофей, то должен тебя огорчить, с некоторых пор на меня это не действует.
— Бог с тобой, Федор, это был комплимент.
— Ладно, давай ближе к теме. Если все это перевести в цифры, то мы отдаем тебе вместо золота, сто тридцать пять тысяч российских серебряных рублей?
— Именно так, думаю, в обиде вы не будете.
— Согласен, только ответ дам дня через неделю, когда все согласую.
От ужина Забелин отказался, сославшись на занятость, и быстро исчез.
— С местными салотопщиками я, слава богу, разобрался. — Самодовольно заявил купец Воронин. — Теперь узкоглазые будут продавать скот только мне.
— Придется расширять производство, Никита Петрович. — Услужливо напомнил сидевший рядом приказчик. — Да и со сбытом нужно что-то решать, этот Белых совсем распоясался, каждый год снижает закупочные цены.
— Чего ты удивляешься, его тесть начальник Казенной палаты в Перми, все финансовые дела губернии в его руках, вот и помог зятю. Белых не имеет ни одного салотопенного завода, а стал единственным экспортером уральского сала в Англию. Все уездные промышленники вынуждены продавать ему сало по установленной им же цене — абсурд! Кому пойдешь жаловаться?
— Нужно наладить с англичанами прямые контакты, минуя Казенную палату.
— Как ты себе это представляешь? Английские купцы едут в Пермь, в губернское правление, а там их уже ждет Белых с распростертыми объятиями. До Екатеринбурга они не доезжают, да и что им здесь делать?
— Ошибаетесь, Никита Петрович, — ухмыляясь, сказал приказчик, — есть в Екатеринбурге англичанин, даже два. Один только на днях приехал, поселился на постоялом дворе у Рязанова в третьем номере, а второй уже неделю живет у Казанцевой в десятом номере.
— Купцы?
— Нет, они по ювелирной части. Один директор ювелирного дома, второй торговый представитель.
— Каким ветром их сюда занесло?
— Приехали заключать договор с ювелирной школой.
— И на кой хрен им наше сало?
— Понятно, что сало они покупать не будут, но могут помочь в налаживании контактов. Этот англичанин, который директор — личный представитель императрицы с очень большими связями в Петербурге. Ему даже делать ничего не надо, просто посоветовать своим соотечественникам, к кому именно обращаться. Там в Петербурге есть даже Английская набережная, где проживаю их купцы.
— А чем мы его можем заинтересовать?
— Взятка, Никита Петрович, от золотишка редко кто отказывается.
— Хорошо, только беседовать с ним будешь лично, Рязанов твой дружок, авось пособит.
— Займусь этим прямо сейчас.
Через полчаса после ухода Бабакина, пришел купец Зырянов.
— Зачем пожаловал, Спиридон Макарович?
