– Это ты про отставку? Не обращай внимания, я вон уже четыре года в отставке и ты знаешь, даже как-то спокойнее. Местные меня избегают, да и черт с ними. Я собственно и сам никого не приглашаю, живу тут как сыч.
– Я помню, Александр Романович, даже занимая высокие посты, вы всегда держались вдали от двора.
– Да, Феденька, был такой грех. Не люблю я выскочек и подхалимов. Нарядятся как павлины, нахватают званий, увешаются орденами, а в голове ни одной толковой мысли. Как только доходит до дела от них толку, что с козла молока. Покойный отец рассказывал: когда императрица Елизавета объявила войну Фридриху, то оказалось, что некому командовать армией! В России официально пять фельдмаршалов, а командовать некому!
– Как такое могло быть?
– А вот так! Трубецкой Никита Юрьевич пережил восемь царствований и при всех монархах был в чести. Участвовал в двух войнах и даже получил звание генерал-лейтенанта, при этом ни разу не был, ни в одном сражении.
– А что же он там делал?
– Занимался снабжением армии.
– А как же он стал фельдмаршалом?
– Елизавета Петровна постаралась, уж больно натурально он рыдал, стоя рядом с ней на коленях во время церковных церемоний. Сам понимаешь, когда дошло до выбора главнокомандующего, то его кандидатура даже не упоминали.
– Ну, это только один, а другие?
– Хорошо, пойдем дальше. Бутурлин Александр Борисович – красивый, статный, даже неплохо образованный, но трус, каких свет не видел. Так, что этот тоже не годился.
– Но, насколько мне известно, Бутурлин командовал русскими войсками во время Семилетней войны.
– Да, это случилось в самом конце войны. Он сменил заболевшего Салтыкова. Имея в два раза больше войск, чем у Фридриха постоянно избегал встречи с ним, объясняя свою трусость тем, что он якобы заботится о жизни и здоровье солдат! Каково! Даже Елизавета пришла в бешенство от подобных действий своего бывшего любовника.
– Это два, кто третий?
– Розумовский Алексей Григорьевич, фаворит Елизаветы Петровны – «Ночной император». Этот, как ты сам понимаешь, кроме члена, прости господи, ничего в руках держать не умел. Оставался последний, Апраксин Степан Федорович, вот его и назначили. Огромный, толстый, большой любитель роскоши он меньше всего напоминал военного, да к тому же посредственные способности сочетались у него с патологической ленью.
–Это четыре, Александр Романович, а вы говорили о пяти?
– Был и пятый, заслуженный человек, настоящий фельдмаршал, командовавший армией и побеждавший турок – Бурхард Христоф Миних. Я понимаю, что он был лишен звания и находился в ссылке, но он был жив, здоров и мог возглавить русскую армию, однако его кандидатура никак не устраивала императрицу. К сожалению, Феденька, у нас судят о людях не по их способностям, а потому, насколько гибок их позвоночник и сладкоречив язык, забывая о том, что лесть и низкопоклонство редко уживаются с умом и талантом. Впрочем, все это ты знаешь не хуже меня.
– Не нами это заведено, Александр Романович.
– Не нами, Федя, не нами, здесь ты прав, но нам приходится жить по этим правилам и если не прогибаться и не льстить, то долго на своем месте не просидишь. Ладно, если человек достойный, там не грех лишний раз и поклониться пониже, а, ведь, как правило, ослы, типа последнего фаворита матушки Екатерины, упокой господь ее душу – Платошки Зубова. Ведь дурак дураком, а гонору столько, что на хромой козе не подъедешь. Нахапал должностей, сидит за столом, обложился бумагами, а у самого ни одной мысли в пустой голове. Сколько раз я докладывал ему, что нужно прекратить чеканить из пуда меди шестнадцать рублей, поскольку, реально пуд меди стоит уже двадцать рублей. Простой народ быстро сообразил и вместо того, чтобы покупать медь для изготовления посуды, стал переплавлять медные монеты, уменьшая тем самым объем денежной массы в государстве. Казна несет огромные убытки, а этот осел, прости господи, ничего не делает. Уже после моей отставки он представил на «Высочайшее усмотрение» проект перечеканки монет из расчета тридцать два рубля из пуда. Добро бы сам додумался, а то ведь раскопал в архиве изъеденный мышами проект покойного Петра Ивановича Шувалова, тридцатилетней давности, переписал и выдал за свое детище.
Павел I отменил проект Зубова, подписанный Екатериной, и вернулся к прежней системе, но Ростопчин решил не устраивать диспут на столь щекотливую тему, а воспользовавшись ситуацией развернуть разговор в нужное ему русло.
– Я слабо разбираюсь в этих вопросах, Александр Романович, собственно говоря, именно поэтому я и решил, побеспокоить вас, вы уж извините за прямоту.
– О чем ты, Федор, какие извинения? Понятно, что ты приехал по делу, неужели думаешь, я поверю, что ты отмахал сто верст, просто для того, чтобы справиться о моем здоровье. Но, все равно я рад, что твоему визиту. Давай так, сейчас пообедаем, чем бог послал, а уж потом и поговорим о твоих делах. Разносолов не обещаю, но сыт будешь.
После сытного обеда собеседники вернулись в кабинет хозяина и за бокалом французского шампанского, привезенного Ростопчиным, продолжили беседу.
