Летар посмотрел на обтянутую перчаткой ладонь. Вероятность того, что ему заплатят, едва тянула на один к трём. В голове мелькнула сумасшедшая мысль подстраховаться и поискать ещё заказчиков по душу Дераса, чтобы хоть с кого-то снять сливки, раз уж печать с руки все равно не смыть.
«Паршивый план. Слишком высокий риск проговориться не тем людям».
И впрямь, о цели Летара во всём мире знали три человека: сам Летар, его заказчик и Нэйприс, попавшая в этот список только из-за беспрецедентного доверия убийцы. Даже Киль — негласный координатор наёмных убийц из Альмуна, согласовавший встречу Летара и заказчика — и тот вряд ли выпытал, про чью смерть вскоре объявят глашатаи. В интересах Летара было сохранять секретность. Безопасность прежде золота, как бы иронично это ни звучало для человека с крестом на руке.
«Есть ли что-то чего я не учитываю?»
Летар напряжённо перебирал разные предположения, примеряя их к мысленным ножнам, собранным из имеющихся фактов. Гарпии? Эльфы? Сам император? Как ни силился Летар, ничего не могло толком подойти, то не влезая в ножны, то болтаясь в них. Чего-то явно не хватало, чего-то Летар не знал, и эта неизвестность не на шутку тревожила его. Может быть, кто-то решил свести счёты с самим убийцей, дав невыполнимое задание? Садистский вариант, не лишённый выдумки. Но всегда существовал риск того, что задание всё же окажется выполненным. И что делать тогда? Своим обещанием заказчик связал себе руки, не оставив выхода кроме как заплатить в случае успеха… И как он заплатит Летару, если убийца окажется в Краю? Если, конечно, заказчик изначально не рассчитывал…
Летар застонал, потирая лоб. С него достаточно размышлений.
Мозг решил иначе. Мысли преследовали Летара протяжении всего дня: пока лагерь с гудением просыпался, пока солдатня грузила повозки, пока барон раздавал несуразные приказы, пока нестройный топот тысяч ног трамбовал дорожную пыль на тракте, пока повозки со скрипом выстраивались в новый круг и обустраивалась новая стоянка, продлившаяся около двух часов, после чего топот снова возобновился, затянувшись до восхода Луны на иссиня-чёрном небе. И даже ночью в огне факелов Летар видел искры, раздуваемые мехами чьей-то дворцовой интриги.
Сон не принёс забвения, обернувшись чередой кошмаров, в которых исчезли остатки его магии. Раз за разом он вскидывал руки, но ничего не происходило, лишь разрасталась печать, захватывая не только его ладонь, но и всё тело.
Утром убийца напоминал скорее призрака, что не укрылось даже от рассеянного взгляда Нэйприс.
— Ты в порядке? — спросила она, пока Летар механическими движениями разбирал палатку и снаряжал лошадь. — Хочешь сегодня в седло?
— Нет. Это всё дурные сны. Скоро приду в норму.
И действительно, в спровоцированных кошмарами мыслях о возвращении магии, Летар нашёл своё утешение и к вечеру приобрёл здоровый оттенок лица. Даже огонёк, который он периодически стряхивал с кончиков перчаток словно бы стал ярче. Нэйприс — и не она одна — с опаской косилась на ходячий источник пламени вблизи с легко воспламеняемой поклажей отряда инженеров. Летар парировал тем, что ему нужна постоянная тренировка пальцев и ума. На этом спор и закончился, других желающих высказывать критику двухметровому магу огня среди инженеров не нашлось.
Дерас сидел за накрытым столом в трапезной фьериланского дворца. На блюдце перед ним лежали давно остывшие ломти жареной оленины, украшенные каймой из потемневших грибных пластинок. Рядом — бокал нетронутого вина со специями. Кушанья принесли ему ещё на обед, а небо за окном уже принимало рыжеватый оттенок. Солнце задержится на несколько часов, а потом пропадёт из виду. Войска из Ремальна всё ещё не пришли, хотя Дерас ожидал их ещё в первой половине дня.
Архимагу было чем занять себя на время ожидания, маниакально перепроверяя прилетевших в столицу драконов. Животные вроде бы не собирались впиваться друг другу в глотки и устраивать в Альмуне разрушения, но архимаг все равно оставил их далеко за городом и ежечасно навещал их своим магическим зрением.
В оставшееся время он налаживал контакт со всеми связными империи, прикидывая, где сколько войск находится в тот или иной момент. Ульф загнал людей, но уже оказался в столице, заодно приказав всем своим вассалам явиться в десятидневный срок.
«Двухнедельный форсированный марш?» — сказал он Дерасу перед тем, как покинуть Фьерилан. — «Для имперского солдата — это разминка».
Император рассчитывал на то, что уложит свою кампанию в месяц. Две недели на сбор войск, неделя на пересечение моря Факелов на рвущем паруса ветре, неделя на то, чтобы решительным ударом поставить Край на колени. Фантастические сроки, но Ульфа всегда отличали амбиции.
