И у хазар, и у драчливых урманов даже среди опытнейших дружинников подобные шлемы и длиннорукавые кольчуги – редкость. Так что же, "старейшина над старейшинами всех вятичских родов" снаряжает своих ратников лучше, чем хазарский каган да скандийские ярлы? Или эти вот челновые не просто дружинники, а отборнейшие из отборнейших? Вторая догадка больше похожа на правду.
Значит, получается так: гости не верят общине и загодя готовились к худшему.
Стало быть, и община верить им не должна.
Когда оксамитовая чернота ночного неба подернулась предрассветной бледностью, настил градского частокола вдруг зашелся пронзительным жалобным скрипом. Кое-кто из общинной сторожи, приладившейся было вздремнуть (чего ж всем-то мучиться – Кудеслав, небось, поднимет ежели что!..) едва не свалился с заходившего ходуном трухлявого жердяного плетения. Мечник, безотрывно следивший за стоянкой приезжих, отвалился от зубчатой верхушки тына и мимо воли схватился за оружие. Нет, клинок он все-таки не оголил, опомнился: если бы это и впрямь было нападение Волковых дружинников, то единственное, что удалось бы расслышать – хруст собственной гортани под острием чьего-то ножа.
Оглянувшись и увидав поблизости смутно белеющую впотьмах огромную кряжистую фигуру, Кудеслав про себя нехорошо помянул Белоконя – спал бы себе, так нет же, неймется ему…
"Про себя" не помогло. С обычной своей доброжелательностью (бывало, впрочем, что от этой доброжелательности хоть в землю зарывайся, хоть подранком кричи) волхв сказал негромко:
– Ну, будет тебе! Чем костерить безответного да немощного старика, лучше на себя погляди! Хороша же у здешнего рода-племени охорона! А ежели б не я, да не этаким медведем – ежели бы вороги подобрались?
– Тоже мне выискался безответный да немощный! – буркнул Кудеслав. – Кобылу без приступки… Зерно без песта да ступки… Знаешь такую поговорку? Еще б не знал – про тебя ведь.
Несколько мгновений волхв молчал, размышляя, потом признался:
– Я про кобылу не понял.
– Не понял? – изумился Кудеслав. – Удивительно. Какой же ты после этого Бело – КОНЬ?
– Благодарствую, теперь уразумел. Уразумел, что кой-кто здесь напрашивается на затрещину. Уж не ты ли? – хранильник медленно придвинулся к Мечнику, засучивая правый рукав.
– Вот, теперь вижу, что впрямь ты безответный. Только немощность свою на мне не испытывай – очень уж еще пожить хочется.
– Тьфу на тебя! – волхв отвернулся и принялся с нарочитым вниманием разглядывать трепетную световую изгородь вокруг походного стана гостей.
Тем временем мужики-охоронники (кроме двоих, успевших заснуть по-настоящему) предпочли убраться. Все-таки неправильно, когда неженатый, успевший дожить лишь до средины четвертого десятка, этак вот на равной ноге с премудрым, всеми почитаемым старцем. И старец тоже хорош: ему бы прирявкнуть, а он… В общем, ну их обоих.
Кудеслав искоса поглядывал на волхва: уж не обиделся ли в самом-то деле? По лицу судить, так вроде бы нет; да только Белоконь лицу своему хозяин…
– Что до охороны, – Мечник сглотнул слюну, неслышно переступил по шатким жердям. – Эти, Волковы, себя-то кострами обезопасили, а только им ведь и самим незаметно за костры не выбраться. Вот я и следил: не мелькнет ли?
– А ежели они вплавь? – спросил хранильник.
Кудеслав пожал плечами:
– Могут, конечно… Только не просто это: вода-то еще холодна; опять же в железе не поплывешь, а голыми биться ввосьмером против целого рода даже они вряд ли посмеют. Значит, брони вздевать уже на берегу придется, а за этаким занятием легче легкого нашуметь, выдать себя…
Он примолк, потом заговорил увереннее:
– Вообще-то сдается мне, что они покуда не помышляют затевать драку.
Иначе бы не явились таким малым числом.
– Малым? – Белоконь хмыкнул. – А ежели к этим восьмерым в подмогу дать еще четыре десятка – тоже будет мало?
– Четыре десятка воев, хоть вполовину таких, как эти, нам не осилить, – медленно сказал Кудеслав.
Белоконь покосился на него и опять хмыкнул.
– Так вот: с Волком да этим… Толстым в род Грозы пришли пять десятков ратных, – мрачно сказал хранильник. – Еще зимой, по крепкому суходольму пути. Пришли не просто гостевания ради, а чтобы звать под руку "старейшины над старейшинами". Звали-то вроде добром, но намекнули: у Волкова родителя ратный счет на пяти десятках не кончается. А хоть бы и кончался – с вас, мол, и вот этих хватит. Созвал Гроза сход, погомонили его родовичи, поплескали в языки, и… И. Десница-то железная перед глазами, так чего ж нарываться, ежели она покуда не бьет, а вроде бы гладит? Теперь Гроза приехал пособлять нас уламывать.
– Что ж Волк к нам всех своих с собою не взял? – тихо спросил Кудеслав.
Волхв пожал плечами:
– А может, и взял. Может, они где-нибудь ниже по течению на берег сошли, а вот аккурат об этой поре готовы приступать к вашему граду…
– Что ж ты раньше-то?! – Мечников взгляд затравленно метнулся по градским кровлям, по черноте ближней лесной опушки…
Хранильник коснулся Кудеславова плеча:
