Нет, Кудеслав не успел ответить.
Велимир, чуть привстав, рванул Кудлая за подол рубахи, подтащил, поставил рядом с огнем – так близко, что у ошалевшего парня едва не задымились штанины.
– Ты скольких ворогов погубил?! – в горле у Лисовина клокотало, как у давящегося злобой пса.
– Одного, – растерянно протянул Кудлай, безуспешно пытаясь вырвать одежду из прочной хватки Велимировых пальцев. – Одного… зацепил…
– Одного – и то всего-навсего зацепил! – Лисовин выпустил, наконец, Кудлаеву рубаху, и потерявший равновесие парень едва не упал. – А он (кивок в сторону Мечника) у меня перед глазами порешил четверых! Это лишь то, что я видел, а скольких еще он к их собачьим праотцам отправил, небось, и сам не упомнит!
Велимир вскочил и, шипя разъяренным змием, надвинулся на растерянно моргающего Кудлая:
– Кабы не Мечник, нам бы всем голов не сносить! Кого хулишь, стервь?! Своего же спасителя хулишь!
Мечник не заметил удара – только услыхал, как звонко лязгнули Кудлаевы зубы, и в тот же миг парень, проломив живое кольцо сородичей, грянулся спиной и затылком о неблизкий сосновый ствол.
Двое-трое родовичей примерились было хватать расходившегося Лисовина за локти, но тот уже и не глядел в сторону Мечникова обидчика. Отвернувшись, Велимир сел на прежнее место и бросил через плечо:
– Иди вон Злобу на стороже смени. Да гляди у меня: оплошаешь в стороже-то – шкуру сдеру и сожрать заставлю! Ну, что стоишь?! – вдруг свирепо выкрикнул он, хоть и не мог видеть, что за спиной у него Кудлай впрямь стоит столбом, осторожно щупая подбородок. – Пшел к реке, гадина лживая, да чтоб я тебя не видал и не слыхал больше!
Кудлай убрел – шатаясь, не отрывая пальцев от подбородка.
Несколько мгновений утонуло в неловком молчании. Потом Кудеслав тронул Яромира за плечо:
– Пойдем-ка со мной. Тут рядом – всего два шага.
Яромир тяжело поднялся.
Кое-кто попробовал было увязаться следом за ними – Мечник только зыркнул, и любопытные мгновенно отстали.
Далеко идти действительно не потребовалось. Ну, не пару шагов, так пару-другую десятков шагов прошел старейшина вслед за Мечником – разве же это много?
Кудеслав остановился возле большой груды соснового лапника. Подошедшему Яромиру бросились в глаза влажные срезы ветвей; по ноздрям полоснуло терпким смоляным духом… Свежий лапник – даже на малую чуть еще не подсох.
Мечник не спешил растолковывать что к чему. Вместо объяснений он вдруг сказал:
– А ведь Кудлай-то правду сказал!
Яромир не мог видеть, что сделали с его лицом Мечниковы слова. Зато это увидел сам Мечник. Увидел и поторопился продолжить:
– Не во всем, конечно. Однако же кое-что он подметил верно. Мне и самому показалось, что те, нападавшие, вовсе не хотели меня убивать. Я их, понимаешь, в куски рублю, а они, дурни норовят меня обухами глушить. А может, и не дурни? Может, им так было велено? Я-то сперва вообразил, что это оберег отводит от меня вражьи удары (наузный оберег, мне его Векша сплела). А потом… Потом я оберег на Велимира надел. И вот когда мы второй раз угодили под стрелы – ну, уже близ опушки – Лисовина-то оберег не охранил; меня лишь панцирь спас; полоняника вовсе убило… Один только Кудлай остался целехонек. Смекаешь? Кудлай, на котором был мой шлем.
– Думаешь, за тебя приняли? – растерянно спросил Яромир.
– Думаю, – кивнул Мечник. – Даже не думаю – уверен. Панцирь издали различить трудно (он ведь черненый у меня, не блестит), а шлем видом своим от любой шапки отличен. Лучник и решил: раз в шлеме, значит я. И не тронул. А двое засадщиков, которые охороняли того лучника, опознали меня, когда я уже близко к ним подбежал – небось, меч углядели. И натворили глупостей, потому как растерялись: приготовились убивать, а едва ли не в последний миг оказалось, что нельзя…
Кудеслав примолк, утер ладонью повлажневшее лицо.
Старейшина ждал, нетерпеливо покусывая губы – он был уверен, что Мечник еще не закончил свои откровения. Так и оказалось.
– Я тебе больше скажу, – как будто бы опасаясь глядеть на Яромира, Кудеслав то сапоги свои рассматривал, то груду лапника… – Я вот что еще скажу: те, кто на нас напал, не хотели убить слишком многих. Уж поверь мне: будь все по-настоящему, нас бы оттуда спаслось трое-четверо… ну, может, десяток – это при самом что ни на есть великом везении.
Снова умолк Мечник, и снова Яромир некоторое время терпеливо ждал продолжения. Не дождавшись, спросил:
– Ну, и с чего бы это мокше нас миловать?
– Мокше? – хмыкнул Кудеслав. – Мокше нас, конечно, миловать не с чего.
Он вдруг несколькими ударами ног раскидал лапник, и Яромир отпрянул, потому что под лапником этим обнаружилось нагое да бездвижное человечье тело.
– Это тот полоняник, которого я надеялся живьем приволочь в град и которого убили его же сотоварищи. Заметь: не случайно убили – навзрячь. Ведая, что творят. Со тщанием. А теперь вглядись да скажи: похож он на мокшанина?
Яромир вгляделся.
