Гребанный дьявол! И что тебе неймётся. Как я тебя ненавижу. Как ненавижу. Ха, сюда не доберёшься! Всё закрыто. Я закрылся на все замки. Не попадёшь! Ломится уже. Нет, мне достались железные двери в наследство, а сквозь них никак. Ожидайте, оставайтесь на линии. Может, выйду завтра, сегодня. Сразимся. А пока до свидания. Сколько нужно пива, чтоб перестало. Господи, как ненавижу. Откуда дерзновение. Это дерзновение, это точно оно. Но чем познавать. Языком. Сделанным языком. Кого. А как это назвать. Не назовёшь даже. Потому что языком искусственным, но не чувствами естественными. Хрена с два. Но эта претензия, как избавиться от неё. Не получается не хотеть знать, копать. Это бунт, это не вера. Значит. Но. Смирение. Вот что. Это есть. Но есть и обратное. Голова раскалывается, но всё равно бунтует. Откуда такое рвение. Это бесы. Когда она отвалится уже, Боже, убери, Господи, эту голову, раз она такая. Вот меня рожают в этом обществе. Рожают в этом времени. И ни хрена себе задачка. Разве сейчас это выполнимо. Не по силам современному. Но, подожди, я буду, буду. Я буду стараться. Знаю, что не так происходить должно, слышал. Но я скачком, да, как положено. Это просто произойдёт. Я подведу себя к черте нужной. Оно само идёт. Я чувствую. Но с помощью разума я всё это делаю. А это уже конец. Если подумал и придумал, может ли оно ещё совершиться самостоятельно. Выходит не по-настоящему. Лицемерно получается. Ведь посмел думать, сомневаться, рассчитывать, планировать. Но ведь оно само посмелось, таким я сделался посредством ясно чего. Значит, не виновен. Не выбирал. Не соглашался, не спрашивали, не знал. Незнание законов не освобождает. Когда закончится эта гребанная голова. Что сделать. Что сделать мне, чтоб оно перестало. Смею думать. Думаю, значит сомневаюсь. Значит, решено. Нет исхода положительного мне. Но ведь его и не могло создаться при таких обстоятельствах. Если так, то не считается. А как решается обо мне, когда я не участвую. Так даже Он не посмеет. Уверен. Не может быть по-другому. Думать о том, что можно, а что нельзя Ему. Ясно. Это не годится. Не могу перестать. Не владею абсолютно собой. Ни головой как мыслями, ни ей как болью. Никуда не годится. Но с дурака же не спрашивают. Замкнутый круг. Как круг может быть не замкнутым. Просто круг. Слова, буквы, знаки, символы. Я – слово? Имею в виду, не местоимение, а – я. Начало и конец алфавита. Союз и местоимение. Произошло слияние. Я поглощён. Союзом. Но союз-то противительный. Так сопоставление или противопоставление? Я – с или против? Чёртова полярность. Нет, если бы солнце закатное – приятное поглощение. Желанное, любимое, ожидаемое, обожаемое. Ничего не ясно. Нужно угомониться. Перестать иметь своё я, стереть его.
Когда я снова встретила его, мало чего изменилось. Пьян, голоден и жалок.
Улицы были заполнены людьми, а среди них сиял он. Сиял, потому что я видела будто другой цвет, не такой, каким отдавали улицы. Назовите это аурой, если угодно, но свет был золотисто-красным. Он ярко выделялся среди монотонного серого. Хотя угрюмей его, державшегося только края дороги, не было никого вокруг.
Я прохожу мимо, как и сотни других, кого он сегодня встретил. Глаза не поднимает ни на кого. Кажется, что-то новое на подходе, и ему от этого страшно. Я не выдержала и пошла за ним. Как оказалось, этим я чуть не допустила роковую ошибку, потому что ещё немного – и он бы заметил меня.
Я следила за ним издалека, пока он уверенно шагал куда-то в глушь. Меня смущала дорога, по которой он настойчиво пробирался. Сначала в одну сторону, и там оказался чей-то пёс, преградивший дорогу и рычавший. Он понял, что не пройдёт, и пёс его не пустит туда. Испугавшись, он побежал обратно.
Когда вернулся, он пошёл другой дорогой и снова ломился по каким-то заброшенным, нелюдимым тропам. И опять я увидела, как он остановился и стал пятиться, но в этот раз там не было абсолютно никого. Он водил головой из стороны в сторону, хотя вокруг была тишина. Несколькими секундами позже я поняла, что он принюхивается, и заметила по обеим сторонам тропы какие-то дикие алые цветы. В мгновение он разворачивается и снова убегает, зажимая рот ладонью.
Это и был тот самый момент, когда он чуть не заметил меня. Я слишком увлеклась, пытаясь понять, что с ним происходит, и он, мчась со всех ног, обернул голову ко мне. Мы будто встретились взглядом. Или мне это показалось. В любом случае, я поспешила удалиться.
Просто не мог уже бежать. Не знал куда. Не было больше мест вокруг, где не происходило что-то страшное. А места девственности души моей – туда меня не пустили. Куда деваться. Куда себя поместить, в какое пространство вписать. Где оно – чистое? Я спросил у ясеня – и ничего. У тополя, у друга верного – всё такая же тишина.
