– Спасибо, Учитель! – с выражением вселенского счастья благодарят они и в следующую секунду рвутся в бой. Весь Ад в недоумении поднимает все свои войска. Что-то не так. Не пройдя всех испытаний к выходу, рвутся пятьдесят новобранцев, которых совсем недавно привезли со Страшного Суда. Вся бронетехника, легионы демонов и чудовища Ада разом пытаются подняться против них, но даже им не под силу задержать восставших. Ни на секунду…
Помятая грязная тачка не очень вписывается в общую картину одинаковых красивых и вылизанных машинок, стоящих в очереди у многоэтажного готического здания банка. Все двенадцать этажей красивого и мощного здания, выросшего посреди улицы как невысокий, но крепкий страж, работали на выдачу денег.
Внутри банк как банк, люди в очередях, прилавки, табло с номерами, приём у кассы по талончикам. Интересно, когда здесь уже сделают банкоматы?
– Личный номер, – дежурно потребовал гном в чёрной мантии с сероватой кожей, когда дошла моя очередь. Он был кудрявый с длинной седой бородой и совершенно пустыми скучающими глазами.
– 1 781 502 468, – выдаю свой паспорт в этом мире, он же порядковый номер меня в составе Слуг.
Какое–то подобие старого компьютера с выпуклым монитором лежало у гнома на столе. Он порылся там и сверил данные.
– Двадцать девять оболов, пересчитайте, – подневольный серый гном лихо высыпал нужное количество из огромного мешка рядом с ним мне в небольшой и протянул.
– Все верно.
– Приходите ещё, следующий! – я отхожу с уловом. Вполне неплохо. Можно жить припеваючи до следующей перевозки, да ещё и пару-тройку монеток останется. Чтобы затариться наркотиками (ну а что ещё являют собою эмоции в таблетках?), еду к магазину.
Магазин. Похож на товары для Хэллоуина. Вывеской на витрине служит светящийся весёлый скелет, закидывающий яркие драже себе в рот.
Обстановка внутри довольно забавна. Пол завален тыквами, похожими на человеческие головы. В них лежат свёртки с рыжими таблетками энергии. Таблетки радости и пузырьки с прочими эмоциями валяются во вскрытых черепах, ровно стоящих на прилавках. Ассорти из разных ощущений в мешочках протягивают обугленные руки, вылезающие из стен.
Продавщицу легко узнать по красному платью. Милая женщина лет тридцати с красными локонами, улыбается и, пританцовывая, обменивает товар на деньги. Пожалуй, это самый счастливый человек в этом городе.
Не мудрено, от таблеток радостных эмоций у неё прилавки трескаются и вряд ли кто пересчитывает каждую пилюлю. Можно и взять парочку.
Собираю товар в картонный пакет, похожий на те, что подают в общепите, расплачиваюсь, наблюдая за её весьма миловидной, чуть похотливой улыбкой, попутно выслушиваю её полупьяные попытки флиртовать и молча ухожу.
Несколько таблеток успеваю проглотить по дороге и вновь чувствую себя живым. Поскольку происходящее начинает вновь иметь для меня значение, я вновь начинаю переживать за свою машину. Паутина трещин на стекле и вмятины на капоте дико расстраивают, однако в мастерскую ехать не тороплюсь. Проехав по извилистым улочкам, добираюсь до Русского квартала.
Кроме названия, в нём отечественную культуру не выдает ничего больше: те же чёрные дома и серые морды прохожих, как и везде. Обозначение «Русский» скорее ориентир для Информационщиков, чтобы понимали, куда и на каком языке отправлять очередную партию газет.
Здесь, в этом районе стоит чёрная скала моего дома, на шестнадцатом этаже высотки моя квартира. Точнее, расширенная версия гроба, где есть кровать и шкафчик. Поселись я на этаже выше или вообще на другой улице – разницы бы не было никакой. Одно оконце, одна кровать с чёрным бельём, шкафчик, зеркало и стены с тёмно-серыми, как мокрая мышь, обоями. Гроб с необходимыми удобствами.
Однако, единственное отличие именно моей ячейки от остальных в том, что здесь меня кто-то ждал. То существо, что чудом сохранило искреннюю радость существования даже после жизни.
Рекс. Как и всё, что было со мной на Земле, его я тоже помнил обрывками: где-то всплывали картинки, как мы бегали с этим кобелём овчарки вверх по склону, как я брал его с собой на спортплощадки и заставлял прыгать через препятствия, как он утром будил меня и приносил в постель мячик, но как я приобрёл пса и откуда он у меня, было загадкой. Он умер через неделю после моей гибели. Его душа преданного животного незамедлительно пошла за хозяином.
Души домашних животных всегда идут следом за своими хозяевами: хоть в райские кущи, хоть в жар преисподней.
Мир Мёртвых преобразил Рекса. Из симпатичной немецкой овчарки он вырос в мускулистую лохматую чёрную псину с острыми кинжалами зубов и горящими багровыми глазами. Правда, пугающая внешность никак не отобразилась на характере пса. Он остался всё таким же добродушным и счастливым раздолбаем, каким я успел его запомнить. Та искренняя радость, с которой он накидывался на меня, чуть не сшибая своёй массой и упираясь мощными лапами мне в грудь волей-неволей напоминали о жизни. Пёс по-прежнему был жив и совсем не смущался ни своей новой внешности, ни окружающей серости. Для него всё осталось как раньше.
