— До сих пор ты стоил мне миллионы из-за машин, которые разбил, и наркотиков, которые позволил исчезнуть. Что я сделаю с тем, кто что-то у меня украл?
— Ты пытаешь и убиваешь их, — тихо сказал Адамо.
— Да. — я сделал паузу. — Но ты здесь, целый и невредимый, и ты знаешь, что останешься таким до того дня, когда я сделаю свой последний гребаный вдох.
Адамо опустил голову.
— Завтра ты поклянешься в верности Каморре. Ты примешь присягу и сделаешь татуировку, — приказал я.
— Мне плевать на Каморру, — прошептал Адамо, и мой гнев усилился, но потом он снова заговорил. — Но я поклянусь тебе в верности, потому что даже если я ненавижу то, что ты, Нино и Савио делаете, вы моя семья.
Я выпрямился и еще мгновение смотрел на брата.
— Не трать силы на мысли об этой девушке. Она ничего не стоит. Там еще много девушек. Она использовала тебя. Может быть, теперь ты начнёшь использовать их.
Адамо нахмурился.
— Я ничего не могу с собой поделать. — он громко сглотнул.
— Она трахалась с ним все это время.
— Ну и что? Ты трахнул ее. Он трахал ее. Ты двигаешься дальше.
— Нет, — тихо ответил он. — Мы не зашли так далеко.
— Пожалуйста, скажи мне, что она, по крайней мере, дала тебе в рот, — пробормотал я.
На лице Адамо промелькнуло смущение. Я снова опустился на пол.
— Могу я задать тебе вопрос? — тихо сказал он.
У меня было чувство, что это превращается в сексуальный разговор, которого я избегал с Савио, бросив ему на халяву двух шлюх; он с радостью согласился.
— Сколько времени нужно, чтобы взять в руки контроль?
— Контроль? — эхом отозвался я.
Я не пытался контролировать себя во время секса, но у меня было чувство, что Адамо не имел в виду такой контроль.
Адамо бросил сигарету на землю.
— Чтобы сдерживаться, понимаешь? Я вроде как…
— Кончил в ту же секунду, как она прикоснулась к тебе ртом, — подсказал я.
Адамо поморщился и отвернулся.
— Да.
Я усмехнулся. Адамо нахмурился.
— Не смейся надо мной.
— Я не смеюсь, — ответил я. — Ты никогда не был с девушкой, так что это вполне нормально.
— С тобой тоже это случалось?
— Нет, но я трахался от злости. Это дает мне лучший контроль.
— Держу пари, Мейсон и Харпер посмеялись у меня за спиной, — сказал он несчастным голосом, а затем добавил, понизив голос. — Я хочу убить его. Мейсона.
— Я знаю.
Глаза Адамо расширились.
— Ты заставишь меня убить его завтра.
— Тебе придется убить кого-нибудь на глазах у наших солдат. Либо он, либо кто-то, кого ты не ненавидишь. Мейсон в любом случае покойник. Он может умереть от твоей руки или руки Фабиано.
Я посмотрел на брата. Он закусил губу, глядя на бассейн.
— Я сделаю это.
Я дотронулся до его плеча, и на этот раз он не попытался стряхнуть ее.
Я все еще лежала в постели, когда замок повернулся, и не успела сесть, как в комнату вошел Римо.
Чувствуя себя уязвимой, лежа в кровати, я приняла сидячее положение. Римо внимательно посмотрел на меня. Я была только в сорочке и шортах и остро ощущала, как мало ткань прикрывает. Нервничая, я встала с кровати, не желая показывать слабость. Глаза Римо следили за каждым моим движением, задерживаясь на груди. Мое тело предало меня, когда мои соски затвердели на холодном воздухе.
— Я совершенно уверен, что Бог создал твое тело, чтобы сводить людей с ума, — мрачно сказал Римо.
— Ты веришь в Бога? — переспросила я, стараясь подавить волнение, охватившее меня от слов Римо.
— Нет. Не знаю. Но глядя на тебя, я мог бы стать верующим.
Я фыркнула.
— В аду есть уютное теплое местечко, предназначенное только для тебя.
— Я и раньше обжигался. — я искоса взглянула на него. Он и раньше говорил то же самое, и мне стало интересно, что именно он имел в виду. — Через пять минут у тебя видеосвязь с братом, так что поторопись.
У меня не было халата, поэтому я потянулась за платьем, но Римо покачал головой.
— Оставайся, как есть.
Он схватил меня за руку и остановился, его темные глаза блуждали по мне.
— Я думала, мы торопимся.
— Ты да. Я нет. Мне плевать, разговариваешь ты со своим братом или нет.
Несмотря на свои слова, он вывел меня из комнаты, провел по коридору и вниз.
— Опять в камере пыток? — спросила я, дрожа всем телом, когда мои босые ноги коснулись первой каменной ступеньки, ведущей в подвал. Я не понимала, как пол может быть таким холодным, когда снаружи светит солнце.
— Не хочу, чтобы ты простудилась. Это было бы позором. Мне придется попросить Киару купить одежду и обувь, которая подходит тебе.
Я застыла в его объятиях.
— Ты можешь отправить меня обратно в Миннеаполис. У меня там достаточно одежды.
— Я думаю, Данило хочет, чтобы ты была в Индианаполисе, ангел, или ты забыла?
Я поняла, что да. Моя свадьба казалась такой далекой, и это было последнее, о чем я думала.
Римо невесело усмехнулся. Его глупые манипуляции действовали мне на нервы. Как он это делает?
Я не ответила на его вопрос, потому что он знал. Мое предательское тело оплакивало потерю его тепла, когда он поставил меня на ноги в камере, где он записал последнее сообщение моей семье.
