Извращенный терапевт (ЛП) полностью

Посвящается Анастасии. Ты драгоценный камень.

АЙВИ

Я была мокрая.

Полностью промокшая.

Из всех дней сегодня должен был идти дождь . Возможно, погода отразила мои эмоции.

Мой палец нажал на дверной звонок, желая, чтобы брат поторопился. Вокруг моих ног образовались мокрые лужи, когда холодная вода стекала по кончикам моих темных волос и стекала по лицу. Я знала, что тушь, которую я нанесла утром, испортилась, а глаза опухли и покраснели.

— Хейден! — я всхлипнула, провела рукой по лицу и снова и снова нажимала на дверной звонок. — Поторопись, пожалуйста!

Глупая . Я была такой глупой. Возможно, я заслужила это за то, что была такой наивной идиоткой.

Дождь барабанил по крыльцу, мочил свежескошенную траву. Запах влажной земли и травы успокаивал меня, когда я стояла возле дома моего брата в Сан-Диего. Он сказал мне, что будет здесь, надеюсь, с Зарой, его невестой, моей лучшей подругой и принцессой Азмии, которая была беременна. Через пару месяцев они собирались пожениться в Азмии и хотели навестить своих друзей и семью и встретиться с ними.

Мне нужно было обнять старшего брата и услышать, как он ругается на глупых мальчиков и нянчится со мной, как он всегда делал, когда мне было грустно. Я хотела услышать, как он рассказывает о своей работе в качестве морского котика, об Азмии и своей жизни в качестве будущего принца. Очень соответствует нашей фамилии.

— Хейден! — я вскрикнула, мой голос был хриплым. — Открой. Наконец, я подумала, что ты… о .

Мои губы приоткрылись, когда я столкнулась лицом к лицу с точеным прессом, вода омывала каждый контур мышц. Дождь заглушал окружающее, когда я провела взглядом по точеной груди, во рту у меня пересохло. Облизывая губы, я подняла глаза от крепких ключиц, достойного лизания кадыка, к острой челюсти, приглашая губы к очень знакомым гремящим серым шарам.

— Лепесток, — прошептал он, блуждая глазами по моему лицу, называя меня прозвищем, которое он использовал с тех пор, как встретил меня.

Мой взгляд скользнул вниз по белому полотенцу, обернутому вокруг его талии, слишком долго остававшемуся на идеальном вырезе его бедер. Короткая дорожка темных волос, ведущая под полотенце, вызвала у меня любопытство, вызывая странный приступ желания между моими ногами и вызывая у меня тепло на щеках.

Он лучший друг твоего брата, Айви. Выйми голову из этих грязных фантазий.

Но я не могла. Я влюбилась в его симметричное лицо с того дня, как он, привез меня домой и оставался со мной, пока Хайден не перевязал мое ушибленное колено.

— Эйден, — я облизнула губы, в горле пересохло. — Я не знала, что ты будешь здесь.

— Я скучал по тебе… — его глаза смягчились, прежде чем он заметил мою мокрую одежду и обхватил меня своей большой теплой рукой, втягивая меня внутрь. — Заходи внутрь, ты замерзнешь.

Я вздрогнула, но не от холода, а от его прикосновения, обжигающего мою кожу. Его глаза затуманились, когда мои прошлись по мышцам его тела — как сжимались и разжимались дельтоиды его спины, когда он втаскивал мой чемодан внутрь. Всего лишь полотенце.

Возможно, я тоже проверила его задницу, а может и нет.

С пылающими щеками я посмотрела на пустой коридор, заполненный рамками с нашими фотографиями на стене. — Где Хейден? Я думала, он уже будет дома.

— Он тебе не сказал? — сказал он, его тело приблизилось к моему. — Зара заболела гриппом, поэтому они приедут в следующем месяце.

Я нахмурилась: — С Зарой все в порядке?

— Если бы это было серьёзно, я бы знал, лепесток. Не беспокойся об этом, — конечно, он знал бы. Помимо того, что он был лучшим другом Хейдена, он был блестящим психиатром, который помог многим солдатам и офицерам ВМС, переживающим посттравматическое стрессовое расстройство или более того.

Но новость о том, что я не смогу встретиться с братом еще несколько недель, расстроила меня. Я попыталась скрыть свое разочарование и скрестила руки на груди.

Его бурный взгляд упал на мою грудь, и он откашлялся. — Оставайся здесь. Я принесу тебе полотенце.

Он прошел мимо меня прямо к комнате, держа дверь приоткрытой. Я посмотрела на себя и съежилась от ужаса. Мой телесный бюстгальтер был виден сквозь тонкий хлопковый топ, который я надела тем утром, мои холодные соски торчали сквозь мокрую ткань.

Я попыталась прикрыть их, насколько могла, своими длинными волосами, когда Эйден вернулся и протянул мне полотенце, его высокий рост навис надо мной. Он переоделся в черную футболку — бу — и серые спортивные штаны, босиком. Было что-то странное в том, чтобы видеть его таким: влажные волосы, зачесанные назад, и тусклый свет, отбрасывающий тени на его острое лицо.