Изыди, Гоголь! (СИ) полностью

Наконец наша железная карета останавливается.

Выбравшись наружу, я не без восхищения осматриваю четырехэтажный особняк. Память тела подсказывает: классический стиль, барельефы с русским эпосом, а принадлежит это богатство роду Среброруковых. Раза в два больше усадьбы Гоголей, теперь уж моей усадьбы, и раза в четыре роскошнее.

На входе нас встречают два великана-богатыря. Их каменные мечи обнажены, могучие руки держат грандиозное "Царьградъ". Вылитые из золота буквы искрят и переливаются словно под солнцем.

Красивое, но бесполезное применение магии иллюзий. Хотя это место еще находит, чем можно удивить старого чернокнижника.

Когда мимо проходят Маргарита, Анна, а следом Остап с их чемоданами, каменные великаны продолжают смотреть вдаль с отрешенным видом. Но меня они неожиданно провожают хмурыми взглядами.

Почуяли басурманина? Или магию гримуара? Похоже, статуи здесь не только для красоты.

Швейцар с поклоном открывает двери. Вылизанный мраморный пол с орнаментом, резная мебель, золотые колонны подпирают потолок. Громадная люстра нависает над круглой чернодубовой стойкой.

Нас встречает симпатичная девица в форменной красной жилетке.

Маргарита косится на меня и обреченно выдыхает:

-- Двухкомнатный люкс. Лучший, что у вас есть.

На меня падает подозрительный взгляд. Ну еще бы: плащ, широкополая шляпа, возвышаюсь за спинами напряженных женщин, которые то и дело оглядываются на меня.

Я приподнимаю шляпу и подмигиваю, после направляюсь к диванам неподалеку. Работница гостиницы теряет ко мне интерес и ныряет в компьютер, чтобы найти нужный номер.

Пара вопросов и вот они переходят к оплате. Но что-то идет не так.

-- Н-недостаточно средств на счету, -- с виноватым видом сообщает работница. Как будто это на утехи с ней так потратился Гоголь-старший.

-- Возможно ли в вашем уютном отеле проживание в кредит? -- обворожительно улыбается Маргарита.

-- В кредит? Возможно, но… я должна спросить администратора.

Работница делает короткий звонок по телефону, и вскоре по вестибюлю проносится частая дробь каблуков. Постояльцы, коротавшие ночь за беседами, обмениваются вежливыми приветствиями с кем-то, кого мне не видно из-за широкой стойки регистрации.

Наконец над чернодубовым столом всплывает небольшое, почти детское туловище. Форменная красная жилетка, черный пиджак, галстук с золотой заколкой. Лица из-за спины Остапа не видно. Но явно не ребенок.

-- Златолюб, Авраам Бермегрот. Администратор "Царьграда", -- скрипучим, почти нечеловеческим голосом представляется коротышка.

Ужаленный любопытством, я подкидываюсь с диванов и заглядываю за стойку. Чтобы оказаться над столешницей, этому Златолюбу пришлось встать на небольшую лесенку.

Маргарита принимается объяснять администратору ситуацию. Я же изучаю его лицо: треугольное, с высоким лбом, длинными волосатыми ушами и острым клювом. Жидкие седые волосы зализаны назад, за стеклами очков маленькие пытливые глазки читают тебя, как открытую книгу.

Он выглядит заспанным, но это не удивляет. Удивляет то, что эта моль кого-то мне напоминает…

Выслушав Маргариту, Златолюб говорит:

-- Вынужден огорчить, но мы не можем заселить вас в долг.

-- По какой причине? -- хмурится мачеха. -- У нас имеется часть суммы на счету, и кроме того я даю слово, что долг будет выплачен в кратчайшие сроки!

-- О, госпожа, будь сейчас на вашем месте ваш муж или хотя бы его сын, я бы не сомневался в ценности его слова, -- Златолюб окидывает Маргариту брезгливым взглядом. -- Но передо мной стоите вы.

Ядовитая ухмылка превращает и без того страшноватую физиономию Златолюба в зубастый изюм.

Маргарита мрачнеет, а вот Анна вспыхивает:

-- Вы на что намекаете? -- она вздергивает красивый носик. -- Мы столбовые дворянки, и не важно, что наш род…

Голос красавицы стихает, она мрачнеет и проглатывает ком в горле. В моей памяти вспыхивают какие-то обрывки…

Если я правильно понял, Маргарита с Анной последние женщины какого-то опального рода. Становление Гоголями несколько выправило их статус, но не положение в обществе.

Как так получилось, что они стали последними? И куда смотрел Иван Гоголь, когда брал Маргариту в жены?

Тут память молчит. Хотя, если разок увидишь бюст Маргариты, второй вопрос отпадет сам собой.

Взяв себя в руки, Анна горделиво выпячивает грудь:

-- Не тебе указывать на наше происхождение, нелюдь! Мы даем гарантию, что заплатим по счетам, и тебе этого хватит!

Интересно она обозвала карлика. Он на миг аж кривится, после чего говорит:

-- Маргарита Михайловна, будьте добры, придержите свою дочь за уздцы. Я не потерплю в общении такого тона.

У сестрички глаза чуть не вылетают из орбит.

-- Мама, ты слышала?! Он назвал меня...

Кобылой, да. Впрочем, девице хватило ума не озвучивать.

Постояльцы в зоне отдыха один за другим умолкают и с любопытством поворачиваются к стойке регистрации.

Маргарита берет дочь за руку.

-- Милая, потише, -- говорит она тоном, от которого у любого небессмертного пробежит холодок, а голова втянется в плечи.