Реджина пришла в себя, когда Джонатан начал застегивать ее платье, и задрожала в его объятиях, почувствовав холод зимней ночи. Только теперь девушка поняла, что едва не позволила мужчине добиться своего. Она смущенно посмотрела ему в лицо. Он приводил в порядок ее пальто. Груди у нее болели, соски все еще были твердыми. Постепенно возбуждение прошло. Она покраснела, когда Джонатан нежно улыбнулся ей.
– Я мог бы целовать тебя до восхода солнца, – сказал он, легким поцелуем касаясь ее распухших губ. Девушка попыталась встать, но он удержал ее. – Посмотри на меня.
Реджина с трудом заставила себя посмотреть ему в лицо. Она испытывала стыд и злилась на себя за то, что так легко позволила увлечь себя на путь, ведущий к падению. Он – колдун и едва не заставил ее забыть о твердом решении не выходить за него замуж.
– Пожалуйста, дай мне встать, – гневно сказала Реджина, избегая взгляда Джонатана.
– Ты будешь моей женой, – сказал он, удерживая ее в объятиях.
Реджина почувствовала, как его пальцы отводят прядь волос и гладят ее щеку, когда он произносил эти слова. И снова в ней всколыхнулись поистине волшебные чувства, которые она пыталась в себе подавить. Реджина посмотрела Джонатану в глаза.
– У меня нет никакого желания выходить замуж, – сухо сказала она. Надо как можно чаще говорить об этом Джонатану Паркеру, чтобы он понял, что это серьезно.
– А как же насчет желания? Или ты не дрожала от страсти?
– Ты невоспитан и груб, – отрезала она.
– Я говорю правду, и ты это знаешь. Будь мы сейчас не на крыше, а в теплой постели, я не перестал бы тебя целовать, да и ты сама не захотела бы этого, – подчеркнул он. – Скажи, что это неправда.
Реджина охотно назвала бы его лжецом и болтуном и столкнула с крыши. Но к сожалению, он говорил правду. Ей очень нравились его ласки, и она презирала себя за эту слабость.
– Тебе не удастся соблазнить меня и повести к алтарю, – сказала Реджина, догадавшись о его намерениях. – И нечего вводить людей в заблуждение.
– Ты о чем? – Джонатан удивленно вскинул бровь.
Реджина поднялась и отошла почти к краю крыши.
– Ты всем рассказал, что мы обручены, – гневно произнесла она. – Этого нельзя ни извинить, ни оправдать.
Джонатан улыбнулся. В его улыбке не было и тени смущения. И Реджина с трудом сдержала готовый вырваться крик.
– Я не сделал ничего такого, чего не хотелось бы тебе, – заявил он.
Реджина покраснела.
– Ты снова грубишь.
– Я действую так, как действовал бы на моем месте любой мужчина, которому нравится женщина, – сказал он. – Неужели ты думаешь, что мужчины женятся на женщинах, которых не хотят? А еще считаешь себя умной и свободомыслящей.
Реджина поняла, что проиграла этот спор. Всего несколько минут назад она была его добровольным партнером, беспомощной жертвой страсти. Чем же он так ее очаровал, что она позволяет ему делать с собой то, чего не позволила бы никому другому. Случившееся на крыше не могло присниться ей и в кошмарном сне. Но к ее стыду, ей нравилось то, что он с ней делал. И не она прекратила это, а он.
– Уже поздно и холодно. Доброй ночи, мистер Паркер.
Вместо того чтобы направиться к лестнице, Джонатан сложил телескоп и принялся закреплять кожаные ремни. Закончив с этим, он накрыл инструмент тканью и положил на ткань четыре кирпича, которые Реджина держала на крыше как раз для этой цели.
– Вы совершенно правы, – сказал он и повернулся к ней, удовлетворенный результатами своей работы. – Холодно. Пора идти в дом.
Реджина решила, что он предлагает разойтись по домам, и стала спускаться по лестнице. Внизу она подождала, пока спустится Джонатан, пожелала ему спокойной ночи и направилась к заднему крыльцу пансиона. В это время миссис Чалмерс обычно сидела в гостиной, и можно было незаметно подняться в спальню. Реджине нужно было время, чтобы прийти в себя после случившегося.
Она открыла дверь и вошла в дом, зажмурившись от света. Ее терзали угрызения совести. Говоря себе, что сделанного не воротишь, Реджина повернулась, чтобы закрыть дверь на ключ. Но в дверях стоял Джонатан.
– Уже поздно, – нервно сказала девушка. На свету она смогла рассмотреть его как следует. Глаза его потемнели, теперь они были стального цвета, губы припухли от поцелуев.
– Мне нужно с тобой поговорить, – заявил он.
Тон у него был серьезный. Реджина поняла, что перед ней сейчас совсем другой человек, не тот, с которым она целовалась на крыше. Теперь перед ней стоял бизнесмен с волчьей хваткой, как говорили о нем в городе.
Она позволила ему следовать за ней в кухню. Чайник грелся на плите. Реджина налила две чашки чаю. Джонатан снял пальто и повесил на крючок рядом с ее пальто. Он наблюдал, как она наливает чай, ставит чашки на стол и садится к столу.
Прежде чем сесть, он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт.
– Ты помогала Хейзл Глам писать вот это?
