– А чего тебе хочется, миссис Паркер? – Он нарочно назвал ее так. Никогда больше она не будет мисс Ван Бурен, так что ей придется привыкнуть.
– Аннулировать наш брак, – сердито бросила Реджина, сама не зная, как это у нее вырвалось. Но ей действительно не хотелось быть замужем. Не только за Джонатаном. Вообще.
Ее муж откинулся на сиденье и улыбнулся, скрестил свои длинные ноги, устраиваясь поудобнее, а потом ответил:
– Аннулирование брака будет означать, что нашего брака вообще не было, потому что он не был завершен. Уверяю тебя, Реджина, этого не произойдет. Я с самого начала ясно сказал тебе о своих намерениях и предупредил, что ты будешь моей, так или иначе. Потому что ни минуты в этом не сомневался.
Его самоуверенный тон возмутил Реджину.
– Я не хочу быть твоей женой! – громко крикнула она, не заботясь о том, что ее могут услышать. – Не желаю!
– Ты уже моя жена, – ответил Джонатан, не обращая внимания на ее вспышку. – Неужели ты думаешь, будто добропорядочные жители Мерриам-Фоллс поверят, что я запер красивую женщину в спальне и оставил одну?
– Меня не интересует мнение жителей Мерриам-Фоллс, – заявила Реджина. Ей теперь нечего было терять, кроме собственной гордости. Джонатан хитростью лишил ее всего остального. – Я говорила тебе, что не хочу выходить замуж. – Она прерывисто вздохнула. – Я не обязана возвращаться в Мерриам-Фоллс после аннулирования брака. В большом городе для меня всегда найдется работа.
– Не будет никакой работы в городе, потому что не будет никакого аннулирования брака, – заявил Джонатан.
Он надеялся, что со временем Реджина привыкнет к своему новому положению. Ведь они женаты всего несколько часов. У него достаточно времени, чтобы убедить ее в том, что он именно тот, кто ей нужен. Только вряд ли ему это удастся, ведь она ненавидит его.
Реджина между тем поняла, что криком ничего не добьешься. Хорошо ли, плохо ли, брак по принуждению или по доброй воле, но Джонатан получил на нее все права. Если она откажется делить с ним постель, ей придется подвергнуться медицинской экспертизе, чтобы доказать свою невинность. Иначе ей не поверит ни один суд и не аннулирует их брак.
Мысль об этом заставила ее умолкнуть. Так в полном молчании они доехали до вокзала.
Выходя из экипажа, Реджина оперлась о руку Джонатана, понимая, что нет никакого смысла отказываться от его помощи. Ехать им придется в отдельном вагоне, который как раз сейчас прицепляли к железнодорожному составу. Пока Джонатан распоряжался относительно ее багажа, Реджина оглядывалась в поисках хоть одного знакомого лица. Но кроме носильщика, на перроне не было ни души.
Реджина поднялась в пульмановский вагон и увидела, что окна по обе стороны закрыты темно-зелеными портьерами. На сиденьях разбросаны бархатные подушки такого же цвета. Вагон больше походил на гостиную, нежели на транспортное средство. Ковер и мебель были такие же элегантные, как и в доме у Джонатана. В дальнем углу вагона стояла маленькая пузатая печка. Поскольку поезд прибывает на Центральный вокзал Нью-Йорка сразу после ужина, спальный вагон к составу не прицепили.
Реджина сняла шляпу и перчатки и протянула руки к теплой печке. Она выглянула в окно и увидела, как Бисби отдает последние указания носильщикам, а потом поднимается в пассажирский вагон. Реджина не удивилась, увидев дворецкого, и была ему благодарна за то, что он едет с ними в Нью-Йорк. В этом огромном городе она почти никого не знала, была там всего несколько раз, ездила на собрания суфражисток и лишь однажды за покупками. Реджину поразили многочисленные магазины, где было все, начиная от парижских платьев и кончая изысканным швейцарским шоколадом. Платье, в котором Реджина была на ужине у Джонатана в день убийства Элайзы, она приобрела в маленьком элегантном магазинчике на Четырнадцатой улице. Понимая, что стала женой очень богатого человека, Реджина решила побаловать себя на этот раз несколькими туалетами. Хоть так она сможет отомстить Джонатану за его поведение.
Раньше Реджина и не думала о его деньгах. Пансион обеспечивал ей нормальную, хотя и не роскошную жизнь. Ей хватало и на еду, и на одежду. Теперь она может позволить себе все, что пожелает, но скромная жизнь в маленьком городке привлекала ее гораздо больше, чем снобизм жителей Манхэттена, центрального района Нью-Йорка, населенного потомками голландских колонистов.
Мужа она предпочла бы не богатого, а любящего. Джонатан же питал к ней только страсть. Если бы только она могла убедить Джонатана, что любовь лучше, чем страсть! Если бы он предложил ей свое сердце, она нежно любила бы его и с радостью приняла его любовь.
Продолжая греться у печки, Реджина наблюдала, как ее муж вошел в вагон. Он снял пальто и шляпу и бросил их на обтянутый бархатом диван. Через несколько минут паровоз взревел, как раненый зверь, состав дернулся, застучали колеса.
– Ты поела? – спросил Джонатан, просмотрев газеты, которыми их снабдил предусмотрительный Бисби.
