Она села к окну и принялась разглядывать мелькающий за ним пейзаж. Мимо пролетали заснеженные поля и голые бурые деревья. Ее мысли то и дело возвращались к предстоящей ночи. Теоретически Реджина достаточно знала о браке и об отношениях между мужем и женой. И уже достаточно вкусила от страсти, чтобы понять, что в иные моменты страх исчезает и можно забыть обо всем на свете. Но она также знала, что самая сильная страсть не может заменить любовь. Реджина догадывалась о решимости Джонатана воспользоваться ситуацией, независимо от ее желания. Она уже смирилась с мыслью, что утром проснется женщиной в полном смысле этого слова, однако не собиралась легко поддаваться его обольщению. Если Джонатан хочет иметь жену, с готовностью выполняющую его желания, ему придется сделать гораздо больше, нежели просто поднять бокал шампанского за их брак в шикарном ресторане «Дельмонико».
В Нью-Йорке моросил дождь. Реджина была рада не слышать больше стука колес поезда и избавиться от молчания, царившего в вагоне в последние часы их путешествия. Джонатан, видя ее настроение, углубился в газеты. За все это время они обменялись всего парой ничего не значащих слов.
В экипаже, который вез их по улицам, было темно, лишь изредка в окна проникал свет уличных фонарей. Реджина, отдохнувшая и выспавшаяся в поезде, сидела напротив мужа, поглощенная своими мыслями. Экипаж, в котором они ехали, был таким же дорогим и комфортабельным, как и экипаж Джонатана в Мерриам-Фоллс. Она подняла глаза и увидела, что муж внимательно смотрит на нее.
Казалось, он раздумывает, стоит ли ехать дальше или велеть кучеру развернуть экипаж и отвезти их назад на вокзал, чтобы вернуться в маленький городок на берегу реки Гудзон.
– Ты почувствуешь себя лучше после горячей ванны, – сказал Джонатан. – Я держу постоянный штат слуг в своем городском доме. Бисби их уже известил, и они ждут нашего приезда.
С наступлением темноты в городе начинается светская жизнь, и им предстоит долгий ужин в ресторане «Дельмонико». Значит, Реджине придется еще несколько часов прикидываться равнодушной. Задача нелегкая, если учесть, что ей хотелось только одного – чтобы он обнял ее и крепко прижал к себе.
Они еще никогда не проводили вместе так много времени, не касаясь друг друга. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как перед отъездом из Мерриам-Фоллс муж нежно поцеловал ее. Реджину угнетало напряженное молчание, а замечания, которыми они обменивались из вежливости, не улучшали настроения.
– Горячая ванна – это хорошо, – согласилась она, слегка улыбнувшись.
Джонатан улыбнулся в ответ. Замечание произвело желаемый эффект. Реджина почувствовала, что напряжение несколько ослабло. Как бы то ни было, но этот человек обладал уникальной способностью пробуждать в ней глубокие и искренние чувства. Она сердилась на него за то, что он вынудил ее выйти за него замуж. Но сейчас гнев уступил место радости при мысли о том, что она его жена.
Щеки ее вспыхнули, стоило ей подумать о том, чем они будут заниматься до рассвета.
Мигали газовые фонари, колеса экипажа стучали по булыжнику. Они подъезжали к престижным домам на Тридцать четвертой улице. У Реджины эти здания, похожие на большие темные пятна, не вызвали никакого интереса. Наконец экипаж остановился перед внушительным особняком из темного кирпича. Реджина восхищенно посмотрела в окно на здание, на крыльцо с мраморными ступенями и коваными чугунными перилами.
– Вот мы и приехали, – сказал Джонатан, открывая дверцу экипажа.
Он вышел и протянул Реджине руку. Девушка задрожала, опираясь на его руку, надеясь, что Джонатан ничего не заметил. Бисби приехал раньше и, открыв дверь, приветствовал миссис Паркер в ее новом доме. Впрочем, Реджина была почти уверена, что по окончании медового месяца они вернутся в Мерриам-Фоллс и Джонатан займется нераскрытыми преступлениями, которые заставили его заботиться о ней сверх всякой меры.
Пожилая женщина в черном платье и белом накрахмаленном переднике появилась из дальнего конца холла. Она присела в реверансе и улыбнулась им. Бисби представил женщину как экономку, миссис Камерон.
– Вашей горничной будет Молли, миссис Паркер, – сообщила Реджине экономка. – Если желаете, я велю подать чай в вашу комнату. Ванна сейчас будет готова.
– Я – в библиотеке, – сказал Джонатан, передавая жену в руки опытной прислуги. – Столик в ресторане заказан на восемь.
Реджина позволила проводить себя наверх. Она была слишком взволнована, чтобы как следует рассмотреть дом. Ей только бросилось в глаза, что этот дом отделан так же великолепно, как и дом Джонатана на Уитли-стрит. Поднимаясь по лестнице, Реджина ощущала под рукой гладкие как стекло перила красного дерева. Ноги утопали в коврах. У нее было столько впечатлений за последние двадцать четыре часа, что она лишь краем глаза взглянула на великолепные картины в золоченых рамах, стоившие, наверное, целое состояние.
