Джонатан задрожал. Он никому никогда не рассказывал об Абигайль. Воспоминание было слишком мучительным.
– Мать доверила ее мне, а я не заметил, как она вышла на дорогу.
– Это был несчастный случай, – шепотом повторила Реджина. – Ты не должен винить себя.
Он чувствовал ее ладонь на своей спине. Сейчас ему так нужно было тепло, чтобы прогнать мрачные тени, преследовавшие его со дня гибели Абигайль. Тени, которые омрачали его жизнь. Резко обернувшись, Джонатан обнял жену и спрятал лицо у нее на груди.
Реджина крепко обняла его. В этот момент она поняла, как сильно он нуждается в любви.
– Не грусти, – шепнула она. – И не беспокойся обо мне.
Джонатан сознавал, что выдал еще одну свою тайну, но это принесло ему некоторое облегчение. Он долго держал Реджину в объятиях, ощущая не страсть, а совсем другое чувство. Родившееся в самой глубине его сердца. Как много она для него значит! Она стала частью его жизни. Он взял ее за плечи и повернул к себе.
– Обещай, что не будешь делать глупостей, – сказал он. – Обещай.
– Обещаю, – прошептала Реджина, обхватив ладонями его лицо, а потом встала на цыпочки и поцеловала.
Она хотела утешить его этим поцелуем, но вскоре поцелуй стал страстным, как это бывало всегда. Их языки встретились. Реджина тихо вскрикнула. Джонатан хотел отнести ее наверх, чтобы заняться любовью на пуховой постели, но желание его было слишком сильно.
Он опустился на ковер, увлекая жену за собой, и принялся покрывать поцелуями ее лицо, ласкать грудь.
– Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – шептал он. – Клянусь, я сделаю все, чтобы защитить тебя.
Джонатан быстро пришел к финишу. Реджина продолжала удерживать и ласкать его.
– Когда мы вместе, я не владею собой. И видит Бог, не могу контролировать тебя, – признался Джонатан.
– Тогда не пытайся, – мягко, но страстно сказала она. Ей хотелось признаться ему в любви, но она боялась, что муж сочтет это проявлением жалости, а не настоящего чувства. – Мы найдем убийцу, а до тех пор обещаю тебе быть осторожной.
Поздно ночью, обнимая уже уснувшую жену, Джонатан поразился эмоциям, которые она пробудила в нем. Он попытался уснуть, но не мог. Он проиграл битву, которую вел с того вечера, когда впервые постучал в двери пансиона и вошел в ее жизнь. Его план выбрать девушку, поухаживать за ней и, возможно, получить интересную жену обернулся против него. Постепенно он влюбился в страстную суфражистку.
На следующее утро Джонатан по привычке проснулся рано и посмотрел на спящую рядом с ним женщину. Женщину, которую полюбил.
Утром он сможет более спокойно разобраться в своих чувствах. Любовь у него возникла внезапно. Ведь это чувство безрассудно по своей природе и гораздо сильнее, чем любое другое, которое ему довелось испытать в своей жизни. Даже теперь, при свете дня, когда страсть удовлетворена, это чувство ярко пылает в его сердце.
Реджина не хотела выходить за него замуж, но подчинилась условностям и поступила правильно. Она не хотела признавать, что у нее страстная натура, но в первую брачную ночь отдалась ему так самозабвенно, что у него дыхание перехватило. Она оказалась горячей, необузданной, настоящей женщиной. И пробудила в нем совершенно новые для него чувства. Может ли он надеяться на любовь Реджины? Может ли он быть уверен в том, что ее сердце так же горячо откликнулось на его заботу и внимание, как ее тело – на его прикосновения?
Может ли он ей признаться в любви?
Лишь когда минует опасность. Возможно, она уже в положении. Ему очень хотелось иметь от нее ребенка, плод их любви.
Джонатан решил, что нужно устроить второй медовый месяц. Он соблазнил Реджину в Нью-Йорке. Когда потеплеет, он увезет ее в какое-нибудь экзотическое место, не будет сдерживать своих чувств и скажет ей о своей любви, о том, что его сердце навеки принадлежит ей.
Реджина тихо вздохнула, когда муж поцеловал ее, и прошептала во сне его имя. Джонатан улыбнулся. Ему очень хотелось разбудить жену, но он лишь слегка коснулся губами ее щеки и встал с постели.
Реджина проснулась гораздо позже, лениво потянулась и улыбнулась. Впервые с тех пор, как Джонатан надел ей на палец обручальное кольцо, она почувствовала себя по-настоящему замужней женщиной. Прошлая ночь была настоящим откровением. Джонатан обратился к ней в трудную минуту и потом, лежа рядом в уютной постели, говорил с ней. Действительно говорил с ней. Он держал ее в своих объятиях и рассказывал о детстве, проведенном в Нью-Йорке, о своих родителях, о сестре, которую потерял. Одни воспоминания были болезненными, другие – с примесью горечи, а некоторые вызвали на лице улыбку.
Наконец ее муж разделил с ней не только страсть, он поделился с ней частью своей жизни.
