Реджина встала и подошла к окну, выходившему на задний двор дома. Кот Брамуэлл спал на мраморном подоконнике. Эту привычку он приобрел после того, как его перенесли из пансиона в новый дом. Кот открыл глаза, когда Реджина погладила его по спине, и замурлыкал от удовольствия. Продолжая поглаживать кота, Реджина смотрела в окно. Деревья стояли еще голые, земля была влажная, виднелась бурая старая трава, но весна приближалась. Это чувствовалось по тому, как лучи солнца нагрели оконное стекло. Подхватив кота и прижимая его к груди, Реджина погрузилась в воспоминания о прошедшей ночи.
Она столько всего узнала о своем муже за последние сутки. Во-первых, о его страстном желании иметь детей. Ее обидело его нежелание рассказать ей об этом раньше, но теперь она поняла, почему он так мечтал о семье. Джонатан хотел детей, потому что у него самого не было детства. В силу сложившихся обстоятельств он повзрослел раньше времени.
Реджина посмотрела на свой плоский живот. В положении она или нет? Эта возможность больше не пугала ее.
Если так, то клятва Джонатана защищать ее может привести к непримиримой войне. Он будет держать ее в заточении до тех пор, пока не схватят убийцу. Впрочем, не стоит раньше времени волноваться. Сейчас ее радовала мысль о том, что она так много узнала о своем муже.
Реджина с нетерпением ждала возвращения мужа и, покинув свою комнату, встретила его в гостиной.
Они посмотрели друг на друга, и ее охватило радостное волнение. Его нежный взгляд сказал ей, что муж разделяет ее чувства, что для него этот день тоже первый день их брака. Они оба не решались заговорить. Она стояла посреди комнаты, он – в дверях. Напряжение росло, каждая секунда казалась вечностью.
– Мне тебя так не хватало сегодня, – наконец сказала Реджина, шагнув в его объятия.
– Я очень рад, – ответил Джонатан и с загадочным видом поцеловал ее.
Они не замечали времени, наслаждаясь долгим чудесным поцелуем. Наконец Джонатан отпустил ее, и Реджина вернулась с неба на землю. Она вспомнила, что велела Бисби подать ужин пораньше.
– Небо чистое как стеклышко, – улыбнулась она. Джонатан засмеялся.
– Значит, сегодня опять не удастся отдохнуть у камина.
Он посмотрел на камин, и выражение его лица изменилось, как только он заметил портрет Абигайль.
– Я велела Бисби перевесить его, – сказала Реджина. – Он слишком красив, чтобы прятать его в кабинете.
Удивление на лице Джонатана сменилось радостью.
– А как же кабинет? Теперь там будет мрачная голая стена?
– Нет, – возразила Реджина, испытывая облегчение оттого, что ему больше не нужно скрывать свое прошлое. – Я велела привезти сюда твою картину из дома в Нью-Йорке. Ее доставят поездом.
– Ага, – подмигнул он. – Значит, на стене в кабинете будет висеть портрет красавицы. Если мне не удастся убедить инвестора обещаниями богатства и власти, то, уверен, взгляда на мою очаровательную жену будет достаточно, чтобы привлечь его на мою сторону.
– Я имела в виду совсем другую картину. – Она хлопнула его по руке. – Картину с парусником. Она такая величественная, будто специально создана для кабинета джентльмена.
– Я предпочел бы мое последнее произведение, – поддразнил ее Джонатан, обняв за плечи. – Думаю, в одной из комнат для гостей нужно устроить библиотеку. Конечно, слуги будут шокированы, когда увидят хозяйку дома в таком неприличном виде. Ты только представь себе их лица!
– И не думай, – возмутилась Реджина. – Эта картина навсегда останется в мансарде на Тридцать четвертой улице. Просто не верится, как тебе удалось уговорить меня позировать для нее!
Джонатан поцеловал жену.
– Насколько я помню, это был весьма приятный разговор.
На крышу они поднялись рука об руку. Реджина с удовольствием вдыхала свежий морозный воздух. Она огляделась, любуясь красотой ночи. Возле телескопа стояла скамья, которую принес туда заботливый дворецкий. На скамье их ждали бутылка виски, два бокала и шерстяной плед.
– Нужно поблагодарить Бисби, – сказала Реджина мужу. – Он такой внимательный.
Джонатан закрыл дверь, ведущую с крыши на чердак. Его тоже очаровала красота зимней ночи. В небе сияли звезды. Их хрустальный свет мерцал, мигал и растворялся в непроглядной тьме. Полная серебряная луна висела в небе, а по ее поверхности скользили легкие облака. Воздух был прохладный, с реки Гудзон доносился шум волн, бьющихся о берег.
– За кем бы ты хотела пошпионить сначала? – спросил Джонатан жену, снимая с телескопа покрывало и свинчивая металлическую крышку с объектива.
– Мы не шпионим, а ведем расследование, – уточнила Реджина.
– Называй это как хочешь, – возразил Джонатан, – но не забывай, что мы занимаемся не своим делом. У каждого есть свои секреты.
Эти слова заставили Реджину задуматься. Она не собиралась совать свой нос куда не следует, но Джонатан прав. Они могут увидеть вещи, которые им видеть не следует – личные, частные вещи, их совершенно не касающиеся. И все-таки Реджина не могла исключить вероятность того, что им удастся обнаружить что-нибудь полезное для раскрытия преступления.
