"Отпустите его! – прикрикнула она, и стражники обернулись на знакомый голос, хмуря брови и скалясь. – Я – Жасмин. Принцесса". Принцессы представлялись Аладдину волоокими кроткими особами, бесцельно бродящими по владениям своего отца до тех пор, пока султан не подберет им политически приемлимого супруга. Но он видел изуродованное тело Жасмин этой ночью, эту девушку не берегли для выгодного брака.
Ближе к полудню базар наполнялся шумом, манящими запахами и таким количеством людей, что протолкнуться было практически невозможно. Молодая женщина в просторной робе цвета песка с трудом протискивалась между торговцами хлебом и сухофруктами. Ее темные глаза внимательно осматривали торговые ряды в поисках одной-единственной фруктовой лавки, ей всего-то и нужно было, что одно проклятое яблоко.
Вот оно! «Зеленщик Назир» — гласила надпись, выведенная аккуратной вязью на деревянной табличке над торговым местом толстого мужчины. Девушка прошла мимо лавки, краем глаза отметив, что темно-алое, практически лиловое яблоко находится именно там, где говорил ей господин. Украсть его не будет слишком сложной задачей. Она вернулась и, проходя мимо лавки во второй раз, схватила яблоко и быстро спрятала его в складках робы, пока торговец переставлял ящики со своим товаром поглубже за прилавок.
— Эй, Назир! — послышался пьяный выкрик с другой стороны торговых рядов. — Тебя только что обокрали!
С молодецкой прытью, которой никак нельзя было ожидать от такого полного человека, Назир выскочил из-за прилавка, перегородил воровке дорогу и схватил ее за руку.
— Верни, что взяла, — дыхнул он ей в лицо запахом кислых фруктов, — а не то в миг руки лишишься!
Девушка молчала, свободной рукой она уже нащупала в складках своего одеяния кинжал и ждала только момента вонзить его в пухлую руку торговца. Он оскалился и потянул ее к прилавку, девушка приготовилась пустить оружие в ход…
— Ты что, из-за какого-то яблока собираешься отрубить такую прекрасную руку?
Девушка и торговец с одинаково злобными лицами синхронно обернулись, чтобы увидеть в паре шагов от себя босого молодого человека в заплатанных штанах и видавшей виды жилетке.
— Заплати за нее три золотых и получишь девчонку, и руку в придачу, — пробасил Назир, не выпуская запястье своей пленницы.
— Дорогие у тебя яблоки! — попробовал было возмутиться парень, но торговец снова взмахнул коротким мечом, и оборванец поднял руки в примирительном жесте. — Беру-беру!
Парень ловко достал откуда-то три монеты и бросил их торговцу так, что тому волей-неволей пришлось отпустить девушку, чтобы поймать их. Она быстро отшатнулась и побежала в переулок, но парень догнал ее и, схватив за одежду, потащил в другую сторону.
— Давай быстрее, — прошипел он с раздражением, — пока он не заметил, что это деньги из его же кошелька.
Темные глаза из-под капюшона смотрели недоверчиво, но девушка перестала сопротивляться, они быстро удалялись от лавки. И все же через минуту за их спинами раздался душераздирающий крик «Стража! Стража!».
— Заметил! — выплюнул парень и перешел на бег, потянув с собой спасенную коллегу. Он был слишком занят, выбирая дорогу, чтобы заметить странную улыбку на лице девушки, которая знала: на самом деле торговец заметил, что яблоко, которое у него украли, предназначалось вовсе не для еды.
— Я могу и сама уйти от погони, — наконец подала голос девушка, без труда перемахивая через очередную ограду. — Разделимся, так шанс уйти у каждого будет выше.
Оборванец в ответ засмеялся и только крепче сжал ее руку.
— Не родился еще человек, который знал бы эти трущобы лучше меня, — на бегу похвастался он и добавил: — К тому же, за спасение красавицы герою полагается награда.
***
— Как тебя зовут?
Преследователи давно отстали, укрытие среди полуразвалившихся старых домов оказалось более надежным, чем можно было ожидать. Бродяга явно чувствовал себя в этих запыленных комнатах, как дома. Он пригласил ее присесть у пробоины с видом на замок Аграбы и даже угостил яблоком, вполне настоящим.
— Жасмин.
Рожденным в нижнем гареме девочкам не нужны имена до тех пор, пока они не станут пригодны для ложа султана. Тогда их записывают в книгу, чтобы Владыка Аграбы мог ткнуть наугад своим толстым пальцем в одно из них, выбирая, с кем провести ночь. Сыновьям наложниц везло больше — их записывали в стражу, где пригодилась бы их сила, женщины же в этом мире стоили дешевле. Султан Аграбы был уже стар, и Жасмин была последней из пяти сотен его детей, но имя свое она получила не при рождении.
После долгой минуты молчания парень улыбнулся насмешливо и легким движением снял с нее капюшон. Волосы девушки, черные, как ночь, были убраны в простой хвост, в ушах блестели золотые серьги. Бродяга нахмурился, только сейчас задумавшись о том, зачем владелице столь дорогих украшений красть на рынке яблоки.
— Я — Аладдин, — представился он, в глазах плясали веселые искры. — Спасибо, что спросила.
