Впрочем, финальное противостояние Альбедо и Рубедо происходит скорее по Юнгу, чем по Евангелиям. Альбедо – архетип Тени. (Не случайно он не просто утраченная половина Джуниора, но тёмная полвина “dark half”). “Фигура Тени персонифицирует собой всё, что субъект не признаёт в себе и что всё-таки – напрямую или же косвенно – снова и снова всплывает в его сознании” (Юнг, "Cознание, бессознательное и индивидуация"). В данном случае это агрессивность, жажда битв. По Юнгу, попытки подавить или игнорировать тень ведут к обратному результату – одержимости тенью. “Каждый носит с собой Тень, и чем меньше она подключена к индивидуальной сознательной жизни, тем она темнее и гуще. Если плохое качество осознано, то всегда есть шанс его исправить (Юнг). Решением – опять таки по Юнгу – является интеграция теневых качеств в структуру личности.
Вряд ли можно счесть совпадением то, что Джуниор побеждает брата после того, как примеряется c собственной природой. “You’re right. I am a weapon. Every cell in my body is aching for a fight. They long to collide with their anti-existence. I’ve probably wanted to fight from the moment we were born”.
“Истинное я”, его поиск, и обретение – одна из основополагающих сюжетных линий.
Постскриптум. Ещё одна загадка Альбедо
Которая, увы, останется без ответа.
Из первого эпизода известно, что в игрек данных содержится “the access code for the U.M.N. transfer column to the sealed area of Old Miltia” Обе стороны готовы уничтожить игрек данные, но не допустить их утечки к противнику. Это значит, что воспользоваться кодом может только его обладатель и никто другой? Активация колонны не сделает её доступной для всех? Но почему ни одна из сторон не имела проблем с прыжком к Старой Мильтии, если игрек данные получили только Альбедо, и Тестаменты? Допустим, с Джуниором Альбедо ещё мог поделиться данными по-братски, но с Маргулисом…
Авторская ошибка? Заблуждение персонажей? Или всё же проблема имела решение?
Дополнение. Нигредо на Старой Мильтии.
Здесь тоже есть о чём поговорить.
В первом эпизоде мы видим, как Нигредо убивает инфицированных U.R.T.V. (как они оказались в городе – вопрос без ответа; события в подсознании МОМО не даёт осваниня для гипотезы, что инфицирование одного рядового ведёт к безумию всех остальных). Нигредо ищет Рубедо “Rubedo! Where are you?! Rubedo!”. Связаться с ним телепатически он не может, для связи нужно обоюдное желание, а его у Рубедо не было (во втором эпизоде Альбедо разорвал ментальную связь с Нигредо вопреки воле последнего).
Сцена встречи Шион и Гайнана в первом эпизоде начинается с замешательства Шион, за которое героиня сама себе делает выговор “What’s wrong with me…? Acting so rudely toward someone I just met…”, а заканчивается словами Гайнана “No… It can’t be…” Глаза Гайнана светятся. Складывается впечатление, что он хотел воспользоваться своей способностью –“possesses suggestive ability that controls the thoughts of another person” (ОДМ, entry The Performance of U.R.T.V.), но отказался от этой идеи, мол “It can’t be”. Однако осадочек остался и Гайнан в приватной обстановке предупредил Джуниора “I think she might be on to us…and our powers” и “She might not be as ordinary as you think”.
То, что Шион тоже может слышать песню Нефилим (обычные люди её не слышат), позднее подтвердило, по крайней мере, часть его подозрений. Что всё это может означать?
Только одно – как и говорилось выше, Гайнан и Шион встречались на Старой Мильтии.
Из первого эпизода мы знаем, что в палате Аой маленькая Шион нашла не только мёртвых родителей и Женщину в Синем, но и трёх вполне живых реалиенов серии Атра, пытавшихся ассимилироваться друг с другом (в третьем эпизоде ассимиляция опущена). Кто защитил маленькую Шион от них? Это мог быть Дзин, см. второй эпизод, “You and I were the only ones there that day. And if you if you’d only been there sooner, they’d still be”, но мог быть и будущий Гайнан, который тоже посетил “The Acute Neurosis Treatment Facility”
Второй эпизод, анализ МОМО, Мэри, помощница Гайнана: “It reminds me of when we were on Old Miltia, kept on constant meds. I felt totally empty inside then. I really hated it” (“we” это сама Мэри и её сестра Шелли, прим. авт.) Вряд ли на Старой Мильтии был ещё один госпиталь, где пациентов держали “on constant meds”. Ущербный (в сравнении с U.R.T.V.) вариант телепатии по Мэри и Шелли это или результат экспериментов, или их причина. Согласно датабазе (1) Мэри было 8 лет во время Мильтийских событий, Шелли 10, так что, скорее всего, они несостоявшиеся подружки Авеля, “прототипы” Сесили и Кэт)
