– Хорошо, мы встретимся, но не в ближайшие два или даже три месяца, а может быть, и несколько позже. Сам должен понимать, что всё ещё идёт напряжённое сражение с армадой вторжения, и я пока не могу выделить время для встречи с тобой, но я обязательно дам распоряжение адмиралу Ивашутину сделать финансовый расчёт. Дело сложное, необходимо рассчитать количество топлива, боеприпасов, запасных частей, а также выплаты личному составу с учётом премиальных и прочих мелочей. Работы много, но за два месяца, думаю, мои специалисты проведут примерные расчёты, и вот тогда мы с тобой и организуем встречу, где будем обсуждать окончательную цену, но учти, дёшево вам это дело стоить никак не будет, будет стоить вам это ой как дорого, – с еле уловимым металлом в голосе отозвался полковник, внимательно изучая реакцию американского разведчика.
– Нормально, так оно и должно быть, мы ведь с тобой деловые люди, это, так сказать, наше жизненное кредо, – расплывшись в улыбке, ответил Дюваль, не меняя позы, и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос: – Как идёт судьбоносное сражение в районе Хипори?
– По плану, Джордж, по плану, – хмыкнул полковник, – не скажу, что это сражение даётся легко, но могло быть куда хуже. Пока ещё существует численный перевес противника, но он постепенно идёт на убыль. Наша задача – перемолоть ударный кулак врага и измотать его в оборонительных боях, что, в общем-то, у нас вполне хорошо получается, потери, конечно, есть, но в пределах расчётных.
– Всё человечество смотрит на вас – героев, сражающихся с подлым врагом за свободу рода человеческого! – высокопарно произнёс Дюваль, приложив правую ладонь к сердцу.
– Смотрит оно… Ага, как же, держи карман шире. Всё только о себе думают и что-то не спешат оказать посильную помощь, прислали бы лучше боевые эскадры, быстрее бы армаду вторжения разгромили, так нет же, никто не спешит! – сварливо буркнул полковник, ощутив неподдельную злость на произнесённые американским разведчиком слова, в которых не было вообще никакой искренности, была лишь хорошо поставленная для него показуха.
– А зачем, вы и так прекрасно справляетесь, – цинично ухмыльнулся Дюваль и после короткой паузы добавил: – Бобёр, ты ведь на сегодняшний день в глазах абсолютного числа людей самый настоящий рыцарь без страха и упрёка, сражающийся за всё человечество, а это подлинная слава. Мой тебе душевный совет: воспользуйся ею подобающим образом, и тогда ты сможешь стать без особых усилий тем, кем сам пожелаешь, а это далеко не каждому дано.
– Я и так уже стал тем, кем хотел, куда уж больше, – сварливо отозвался Бобёр, про себя крепко ругнувшись, Дюваль определённо на что-то намекал, вот только что он имел в виду, полковник пока не смог уловить, скрытый смысл ускользал от него, хоть ты тресни.
– Ладно, Бобёр, не буду тебя больше отвлекать, вижу, ты серьёзным делом занят. Желаю удачи.
– И тебе не хворать.
Экран погас, но Бобёр продолжал в глубокой задумчивости на него смотреть и обдумывать всё то, что было сказано американским разведчиком, представляющим интересы крупнейших мегакорпораций Нового Вашингтона. Американская элита задумала учинить у себя гражданскую войну, чтобы расчистить шлак прошлого и избавиться, в их понимании, от биомусора, для которого места в будущем нет. Вот только для того, чтобы это проделать у себя, необходимо весь остальной мир погрузить в хаос. Чем они усиленно и занимались… Американская элита спешила, действуя самым бесчеловечным образом, но надо отдать ей должное, они боролись за своё место и доминантное положение в будущем мире. Далеко не всем в этом будущем было место, очень многих просто вышвырнут даже не на обочину цивилизации, а далеко за её пределы и тем самым вычеркнут из жизни.
– Послушай, Марго, я никак не могу разобрать ход мысли американских аналитиков из секретных социопроектных и ментальных лабораторий. Глядя на всё это, невольно задаёшься вопросом, а не идиоты ли они клинические, но ведь на них не похоже. Быть может, ты мне объяснишь? – задал вопрос искину Бобёр, пребывая в глубокой задумчивости.
