— Мышь? Мама, мама! Тут мышь, — завизжала Оля. Поднялся дикий шум, под который я потихоньку вышел.
Тем временем, осознав, что никто вроде как не увидел этой ерунды с телекинезом, я постепенно приходил в себя. Вечером в своей комнате попробовал ещё раз сдвинуть что-нибудь. Но никак не выходило. Попытался вспомнить свои бывшие при телекинезе ощущения и заново их воспроизвести. Снова отрубил мозг, перестал думать и стал тупо смотреть на одного солдатика. Буквально минуты через три, солдатик неожиданно сдвинулся. Снова охренел. Теперь понятно, что это не случайность, и я владею телекинезом. Нет, подобное я видел и в своём прежнем времени. Тут я не уникален, к сожалению. Некоторые, очень сильные экстрасенсы специально такую способность развивают прежде всего для того, чтобы манипулировать людьми, приходящими к ним на сеансы. Они двигают перед клиентами предметы, показывая, что это вроде как духи их родственников. Мне даже предлагали этому учиться, и я вроде как безуспешно пытался. Нет, не для того чтобы обманывать. Я знал, что никаких духов умерших не будет. После смерти остаются лишь фантомы и призраки, но те всего лишь энергетические остатки эмоций умерших, а никак не духи. Мне просто было интересно, смогу ли я, — особенно после фильма «Телекинез». Когда ничего так и не получилось, я это дело забросил. Но тут, — всё так легко и непринуждённо получилось. Тем более, здесь явно другая техника. Там меня учили, — типа надо волей заставлять двигать вещи. А тут я ничего не заставляю, а просто смотрю и вроде как представляю, что оно само движется, и это происходит. Правда, быстро выяснилось, что мои возможности телекинеза ограничены. Тут получается как с обычной физической силой — есть пределы. Видел я раньше, конечно, когда и тонны двигали, — но это по факту не сами колдуны делали, а неорганические существа по их просьбе. Становиться рабом этих существ я не желал, поэтому такой вариант отпадал. Ну что же, — двигать килограмм 5 вроде могу, да и на расстояние явно небольшое — потом резко начинает мне «плохеть». Чувствую, если буду качать это направление, то может до 20–25 килограмм максимум и дойду. В любом случае в цирке теперь можно выступать точно или людей слабохарактерных на крайний случай пугать смогу.
За исключением невероятного случая пробуждения телекинеза всё остальное шло привычным ходом. Папенька наш после завтрака, в десятом часу обычно шёл к государыне. Он вообще в силу своего контролирующего характера, приходил к ней часто и проверял, как готовит сиделка питьё государыне, что делает она сама и прочее. Жили они, кстати, раздельно, — каждый в своей спальне. Забавно прямо — это не как в современных семьях, где супруги спят в одной кровати. Тут государь имеет свою спальню и заходит лишь в «гости» к своей жене. После восстания декабристов, а также постоянных родов маменька часто болела. Она постоянно сидела в спальне со своей подругой детства, болтливой сплетницей, баронессой Фредерикс. Молодые же фрейлины при маменьке постоянно сменяли друг друга на дежурстве.
Николай от маменьки шёл заниматься делами, а потом в первом часу вновь шёл к супруге и детям, после чего гулял. В четыре часа Николай кушал, в шесть гулял, в семь пил чай с семьёй. Я это его расписание знал точно, потому что Николай был педант и строго придерживался распорядка. К слову, надо отдать должное и другой стороне папеньки. Он имел неплохой музыкальный слух. На домашних концертах Николай играл на трубе, а кроме того, он ещё был страстным поклонником театра. Последнее вообще забавляло. Во французских комедиях, которые давались на половине великой княгини Анны Павловны, — он был уморителен. Тут как бы весь его грозный вид сходил на нет.
В 1830 году в Россию пришла холера или по-другому «собачья смерть». На мои попытки выяснить, почему название такое, получил ответ типа того, что собака нечистое животное, — ест что попало и распространяет заразу. Все центральные губернии, включая Москву и Петербург охватила эпидемия. Торговля практически замерла, не работали банки и часть госучреждений, где-то перестало хватать хлеба. Число умерших доходило до шестисот в день. Умерли цесаревич Константин, фельдмаршал Дибич, многие знатные и известные люди. А уж о простом народе и говорить было нечего, — там смерть была массовой. В церквях молились о спасении земли русской, кто-то вовсю посещал кабаки, которые почему-то упорно не закрывались. Власть главным средством борьбы с эпидемией видела в установлении карантинов. Я даже обалдел от того, насколько всё это было мне знакомо (привет короновирусу). Но уныние и общий страх тогда ощущались чуть ли не на физическом уровне. Ещё бы, болезнь была страшна… Диарея, постоянная рвота, кожа вся синяя словно у утопленника, мышечные судороги и ещё непонятно что-то — всё это, несмотря на все запреты, умудрился увидеть я лично. Больных было слишком много…
