Воспитатели в целом, меня устроили. Карл Карлович меня учил командовать взводом гренадер и уверенно сидеть в седле. Верховая езда мне прямо понравилась. С нуля считай. В той жизни так и не пришлось. Где в городе лошадь то встретишь? Да и командовать несложно оказалось. Но это считай легче мне далось даже. В армии я служил в свое время по контракту, дослужился даже до капитана и потом благополучно с ней распрощался. Армию за грубые порядки не очень любил. Считай только ради денег больше и служил. Сейчас понимаю, что лучше бы в бизнес сразу пошел, но нет. Ленивым и глупым оказался. В «горячие точки» сам напросился чтобы денег на квартиру заработать. Денег получил, звание тоже, а еще три пулевых ранения. Впоследствии военные ранения сильно беспокоили. Пытаясь как-то успокоить боль, стал увлекаться духовными практиками, в том числе и осознанными сновидениями, что в итоге меня сюда и привело. Это после армии и бизнеса я только в преподавание и науку ушел. Стал историком и философом, — давно этими науками интересовался.
Другой мой воспитатель, Жуковский вообще своеобразный человек был. Сентиментальный и наивный такой. Периодически замечал, что у него бывают красные от слез глаза. Так вот он все время говорил нам, что целью воспитания и учения должно быть «образование для добродетели». Василий Андреевич считал, что должен формировать мой верный нравственный настрой. Он даже моему папеньке заявил: «Его высочеству нужно быть не ученым, а просвещенным». Главной наукой наследника русского престола мой воспитатель считал историю, «наставляющую опытами прошедшего или объясняющую настоящее и предсказывающую будущее». Насчет последнего, в принципе, я был согласен. Это нынешнее общество не ценит историю, прямо-таки ориентируясь на удовольствия и деньги, наивно полагая, что деньги сами по себе могут все проблемы решить. Если бы все так было, то не было бы ни наркоманов, ни алкоголиков, ни просто потерянных и несчастных людей. Меня как-то в колледже студенты спросили зачем я работаю преподавателем истории. Мог бы вроде как устроиться и на более денежное место. Причем вопрос этот был задан с каким-то сожалением, что вроде мужик хороший, а занимается ерундой. В этом и вся проблема нашего общества. Мы потеряли ориентиры, не видим куда идем и даже более того не знаем, кто мы есть сами. Что я деньги не могу зарабатывать? Еще как могу. После армии занимался я бизнесом. У меня был прибыльный строительный магазин. Когда настало время расширяться, то я вместо этого бизнес продал, к несказанному недовольству супруги, которая, кстати, через некоторое время со мной благополучно разошлась. Не приносил мне бизнес радости, не давал он мне полноты жизни. Деньги нужны, но их с собой в могилу не унесешь. Занялся я историей и философией — в них и обрел себя. Не жалел никогда. Жуковский в этом плане прав. История объясняет нам все.
— Итак, господа, мы продолжим наше повествование о жизни и деяниях великого Александра Македонского. Плутарх пишет, что честолюбие Александра не было слепым: он искал не всякую славу и искал ее не где попало. Но всякий раз, когда отец его Филипп одерживал какую-нибудь славную победу, Александр мрачнел и говорил сверстникам: «Мальчики, отец успеет захватить все, так что мне вместе с вами не удастся совершить ничего великого». Но как ошибался Александр!..
Жуковский посмотрел на своих учеников. Все они — и розовощекий, не в меру хитрый и пронырливый наследник, и увалень Адлерберг, и нежный граф Иосиф Виельгорский, и старательный Саша Паткуль уставились на него, увлеченным Плутарховым жизнеописанием.
Некий фессалиец привел Филиппу коня Буцефала. Никто из людей царских не смог сесть на него. Филипп рассердился и приказал увести коня. Но Александр сказал: «Это замечательный конь. Люди просто не могут укротить его по собственной трусости». — Уж не хочешь ли ты сделать то, что не под силу старшим?' — воскликнул отец. Поднялся смех, но Александр подбежал к коню, твердой рукой схватил его за узду и повернул мордой к солнцу. Он успел заметить, что гордый конь пугается колеблющейся перед ним тени. Подбежав несколько шагов рядом, Александр легким прыжком вскочил на коня. Не нанося ему ударов и не дергая за узду, Александр дал волю коню, а когда увидел, что Буцефал успокоился и рвется вперед, сам стал понукать его громкими восклицаниями и ударами ноги. Филипп и свита его замерли в тревоге. Когда торжествующий Александр вернулся к ним верхов на Буцефале, все разразились громкими криками восторга. «Ищи себе, сын мой, царство по себе, ибо Македония для тебя мала!» — будто бы сказал тогда Филипп…
— Господин Жуковский, — вежливо перебил его Адлерберг. — Можно ли так понять, что Александр более велик, чем его отец?
«Конечно!» — хотел было сказать Василий Андреевич, но удержался. Попробуй понять этого увальня, с детства шастающего по Зимнему дворцу. Вдруг начнет что-то взрослым рассказывать в непонятно каком изложении.
