— Предлагаю оказать давление на правительство в целях прекращения подобной пагубной практики. Необходимо настоятельно донести мысль до государя, что он может лишиться поддержки первого сословия, а это будет очень дорого стоить самодержавию — резюмировал Погодин.
Раздались общие возгласы одобрения.
— Займётесь этим Леонтий Васильевич? — спросил глава консерваторов.
— Сочту за честь. Я сейчас, конечно, не занимаю официального поста, но как вы сами понимаете, практически все связи сохранены. Предлагаю составить общее письмо с требованиями начать выкуп поместий и крепостных крестьян по справедливой цене и передать его Александру от лица представителей калужского и московского дворянства с просьбой отнестись к нему внимательнее, — согласился Дубельт.
— Тогда решено. Предлагаю перейти к десерту, господа. Тут он довольно неплох.
В то же время, что шёл обед в Купеческом клубе, происходила настоящая драма в одном из поместий Рязанской губернии.
— Что это значит, господа? — спросила барыня у становых приставов, протянувших ей бумагу.
— Ваше поместье конфискуется. Ранее вам уже присылали извещения о необходимости забрать личные вещи из усадьбы.
— А крепостные?
— Они тоже конфискуются за долги.
— Но я этого не хочу! — объявила помещица. — Решительно не желаю! Не имеете права. Пойду сама к государю и скажу: скоро я умру, а после — делайте что хотите, но пока я жива, — я с этим не согласна!
— Что случилось, дорогая, — спросил вышедший из дома на крики жены, помещик.
— Вот, посмотри на бумагу! Приставы пришли у нас поместье отбирать.
— Как это у меня отнимается имущество? Да я ведь людьми владею! Без моего помещичьего надзора мужики сгинут со всем. Не имеете на это никакого права! Жаловаться буду! Я потомственный дворянин, а не разночинец какой-то!
— Имеете право, но пока извольте в течение часа забрать из дома личные вещи и покинуть поместье. В противном случае будет применена сила.
— Да что же это творится. Немыслимо просто. В отношении дворян сила. Как вообще такое может быть! Я подчиняюсь, но имейте в виду, — это не останется безнаказанным. За подобное самоуправство в отношении дворянина вам придётся понести ответственность.
Жалобы властям шли без конца. Общую нервозную атмосферу добавляли и некоторые действия крестьян. Так, князь Ф. Ф. Мышецкий пожаловался на своих крепостных, что они вдруг отказались от уплаты оброка. При изучении дела исправником выяснилось, что они только просили отсрочки платежа на пару недель. Крестьяне Удальцова отказались повиноваться управляющему. Оказалось, что последний, пользуясь их наивностью, присвоил более семи тысяч общинных денег. В результате жестокости действий крепостников были убиты помещики Марченко, Терский, Светлорыльский. Крестьянин Воронежской губернии Тюхов нанёс своему владельцу Шетохину «несколько ударов колом по голове и плечу за то, что он обольщениями и угрозами склонил к прелюбодеянию с ним его жену»…
Шли повсеместные разговоры, что таким путём скоро и помещичьих крестьян вовсе не останется, раз огромное количество поместий убыточны и массово идёт их конфискация. Но надо отдать должное и противной стороне. Широко стала известной и речь в защиту крепостного права помещика Маслова, разошедшаяся по всей стране. Он в своём выступлении на губернском собрании заявил:
— Крепостное право вовсе не противоестественно. Я совершенно обратного мнения. Неверно считать крепостного рабом, а помещичье поместье — плантацией. Нигде крестьянин так не успокоен и обеспечен, как у хорошего помещика, который выгоды его соединяет со своими. Барщина у нас определена законом, оброк не разорителен и добывается по усмотрению самого мужика, как и где он хочет. В России нет человека, который бы не имел собственного жилища; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности. В той же самой Англии, столь кичащейся своей демократией, простой люд живёт убого, ютится в домах, в которых наш мужик и скотину не поместит!.. Хотя и случаются злоупотребления помещиками своей отеческой властью, но они крайне редки и нехарактерны для России. Разрушить существующий порядок — значит подготовить гибель государству. Непросвещённый народ, не имея истинного понятия о сущности свободы, тотчас употребит её во зло, и те же крестьяне, которые под покровительством добрых господ наслаждаются спокойною жизнью, сделаются пьяницами, разбойниками и душегубами. Они непременно восстанут против всех властей, отклонятся от церкви и сделаются не только бесполезными, но и вредными для государства!
Раздражённость помещиков ярко иллюстрировала и статья князя Черкасского в журнале «Сельское благоустройство» с рассуждениями о нежелательности отмены телесных наказаний в крестьянском быту, так как якобы сами крестьяне считают их необходимыми.
В целом же рядовые дворяне строили свои прогнозы насчёт возможного исчезновения крепостного строя.
— Помяните моё слово, господа, будет общий бунт крестьян!
— Зачем бунтовать мужику, если ему делают добро?
