Крестьяне на коленях прослушали зачитывание всего документа.
— Всё понятно теперь?
— Понятно.
— Будете платить теперь налоги?
— Нет, ваше высокоблагородие, не будем.
— Как это не будете? Воли государя смеете ослушиваться?
— Нет, это не вся воля, — упорствовали крестьяне.
Разговор закончился массовыми розгами.
После крайне неприятной и болезненной процедуры толпа разошлась по домам…К слову, надо отдать должное и властям. Путешествующих мошенников поймали уже в соседней губернии, а после били кнутом и отправили в острог. Тем не менее подобных проходимцев в год принятия Манифеста в России было много, а вреда они нанесли немало…
Довольно часто весьма причудливо складывается движение событий… Ставишь цель, разрабатываешь план её достижения, а результат выходит не совсем таким, каким бы ты хотел его видеть. Переварить данную ситуацию, оказывается, иногда совсем непросто…
Реформы Александра привели к неоднозначной реакции населения. Власть начала формирование гражданского общества, но одновременно пыталась держать все процессы под жёстким самодержавным контролем. Само собой, противоречие в этих действиях явно проглядывается. Когда нет чётко поставленной позиции государства, всегда будут назревать внутренние конфликты, попытки проверить на прочность систему. Новый император понимал, что его вынужденная политика неизбежно приведёт к нарастанию общественной борьбы, но ничего не мог с этим поделать. Он осознавал, что либо победит, либо проиграет и ставка здесь, возможно, его собственная жизнь.
Если при Николае «обществом» фактически был двор, высший свет, дворянские клубы и собрания, то в эпоху Александра начало появляться более аморфное образование. Его действия всколыхнули население России, и внезапно у очень многих стали появляться собственные взгляды на необходимый путь развития государства. Реформы государя были столь непохожи на все бывшие прежде, а сама его личность настолько не вписывалась в XIX век, что это фактически привело его к отрыву от интересов любого сословия России. Дальнейшие общественные события в стране начали очень ярко иллюстрировать данную ситуацию.
Так, глава управлением цензуры граф Адлерберг в это время прямо заявлял, что журналам запрещено писать по финансовым, политическим, экономическим, судебным и административным делам, ибо всё это означает посягательство на права самодержавия. Разумеется, это требование постоянно встречало попытки проверить власть на прочность. Так, профессор И. В. Вернадский в своём «Экономическом указателе» написал о необходимости конституции в России. Профессора предупредили, что следующая подобная публикация приведёт к запрещению журнала.
Удивительным стало и стремление быть «передовым человеком», под которым подразумевалось следование европейским либеральным либо ещё более прогрессивным, социалистическим теориям. «Передовые люди» внезапно появились в редакциях журналов, министерствах, акционерных обществах, в армии, полиции и даже жандармерии. Происходили просто немыслимые вещи, так, к примеру, некоторые губернаторы, желая приобрести популярность в «обществе», стали вдруг поручать издания казённых газет данным «передовым людям». Требовалось срочно предпринимать какие-то шаги, чтобы хотя бы смягчить неизбежный удар по самодержавному правлению. Александр начал решать проблему с «головы», а именно с престарелого министра внутренних дел Ланского, до которого никак не доходили ранее руки. Государь отправил того в отставку, обосновав своё решение тем, что пора давать дорогу молодым. Новым министром стал Пётр Александрович Валуев. Назначение данной фигуры на такую высокую должность было своеобразным сигналом для верхушки элиты. Новый министр слыл консерватором, выступавшим за привилегии дворянства. Казалось бы, это отступление от прежней политики, но государь был человеком глубоко прагматичным. Он ставил либералов во главе тех ведомств, которые осуществляли реформы, а консерваторов туда, где нужен был порядок. Фактически сторонники самодержавия должны были подчищать за неизбежным бардаком, который следовал за реформами. Окружение же императора мыслило более прямолинейно. Они не видели общей картины и стали полагать, что Александр, скорее всего, просто ведомый человек. Государь не стал никого в этом разубеждать, — он вообще не любил никому ничего объяснять. Да и как можно было раскрыть его замысел, — вот ребята, я пришелец из будущего, — значит знаю, как надо делать правильно. Так что ли? Поэтому приходилось молчать.
