«Россия вступает в революционный этап своего существования. Вы видите, что общество в настоящее время разделяется на две части, интересы которых диаметрально противоположны и которые, следовательно, стоят враждебно одна другой. Снизу слышится глухой и затаённый ропот народа, — народа, угнетаемого и ограбляемого всеми, у кого в руках есть хоть доля власти, народа, который грабят чиновники и царь, увеличивающий прямые и косвенные налоги и употребляющий полученные деньги не на пользу государства, а на увеличение распутства двора, на награду холопов, прислуживающих ему, да на полицию и войско, которым хочет оградиться от народа. Как бы в насмешку над бедным, ограбляемым народом, безвозмездно дарит бывшим помещикам казённые предприятия, увеличивает плату чиновникам и полиции, вся заслуга которых это немилосердный грабёж населения, осыпает милостями тех, которые умеют ловчее подать тарелку и налить вина, кто лучше льстит!»
Этот фанатичный молодой социалист предлагал свой путь решения данной, на его взгляд, ужасной ситуации в России.
«Выход из этого гнетущего, страшного положения, губящего современного человека и на борьбу с которым тратятся его лучше силы, один — революция, революция кровавая и неумолимая, революция, которая должна изменить радикально всё, всё без исключения, основы современного общества и погубить сторонников нынешнего порядка. Мы не страшимся её, хотя и знаем, что прольётся река крови, что погибнут, может быть, и невинные жертвы; мы предвидим всё это и всё-таки приветствуем её наступление, мы готовы жертвовать лично своими головами, только пришла бы поскорее она, давно желанная!»
Ответ власти на эту прокламацию был настолько же безжалостен, насколько жесток был и сам социалист. После выяснения, откуда вышла листовка, Заичневский был убит подговорённым сокамерником, а завербованного революционером охранника приговорили к каторжным работам.
Этот конфликт социализма и власти показывал на противоречие между сердечным желанием немедленного уничтожения несправедливости, объявления свободы, равенства и братства и доводами разума, требующего осознать, что всеобщего рая и счастья в земной жизни просто не может быть.
Надо сказать, что в то время зараза социализма охватила многих…Весьма показательны слова одного из молодых парней, сходивших на студенческую сходку, и вернувшегося потом домой в растерянности: «Я не знал, что лучше начать делать: распространять книги или убивать». Так, постепенно начала оформляться мода на нигилизм, своеобразную философию, ставившую под сомнение общепринятые идеалы, ценности, нормы нравственности, культуры, фундаментальные понятия.
Государь пытался предложить новым тенденциям общества альтернативу. Так, для социальной мобильности был сохранён Табель о рангах, правда, теперь в модернизированном варианте. Гражданин империи мог двигаться вверх по карьерной лестнице благодаря своим умениям, навыкам и даже получению образования. Все виды службы были поделены на две категории: военная и гражданская служба. В новой версии документа исключалось присвоение дворянского состояния, зато более весомо стали поощряться профессиональные навыки. Отныне не было никаких границ для социального роста, и это в определённой степени смягчало общественную напряжённость. Каждый знал, что гипотетически может достичь любых вершин, а главным способом этого выступали всего пять возможностей: 1. образование, которое можно было получить с определёнными условиями и бесплатно, 2. выгодный брак, 3. служба в армии, в которой убрали жёсткую привязку офицерского звания и дворянства, 4. гражданская служба, 5. материальный успех (например, в нынешнее время, бывшие крепостные могли распоряжаться своими финансами сами и по своему желанию). Все пытались для себя найти собственный путь, но в то же время осознали, что теперь потомственные заслуги не играют никакой роли. Да, не всё было гладко. Элита по-прежнему могла получать более качественное образование, имела значительный стартовый капитал и связи, но теперь её преобладание не было столь подавляющим, как прежде. Постепенно менялось и её поведение. Александр хоть и не отказывался от дворцов и прислуги, но начал жить скромно. Внезапно придворные поняли, что государю не нравится, когда чиновники кичатся роскошью. Не было никаких постановлений правительства, но тем не менее император вдруг отказывал в карьерном росте чрезмерно выделяющимся в материальном плане господам. Чуткие до тонких знаков, чиновники перешли к показной скромности. Неприличным вдруг стало ношение чрезмерного количества дорогих украшений, содержание слишком большого дворца и огромного числа прислуги.
