К чему стремится Ураган? полностью

Но его сознание недолго тревожилось этой слабой мыслью. Он предпочел вновь соскользнуть в холодное безразличие… И лишь когда впереди затемнело что-то огромное настолько, что неровная поверхность ЭТОГО исчезала влево, вправо и вверх, сливаясь с гладким безличием Тумана, тогда только легкая досада – ощущение равное досаде – коснулось его спокойствия.

- Внешние Скалы! – Он уже очень давно не возвращался к ним. И не ожидал увидеть их вновь с тех пор, как доверился чутью «Благоговение и Ужас». Он не повернул назад, – не хотелось тревожить разум усилиями приказа. Позже, раньше – для его тела время теперь не имело значения.

Вообще: НИ ЧТО НЕ ИМЕЛО НИКАКОГО ЗНАЧЕНИЯ – НИ ДЛЯ ЧЕГО.

- Нет. – Просто решил он, различив позже в вершинах этой массы одинаково – правильные зубцы, одинаково – правильные промежутки между ними, и, за зубцами, среди них – движущиеся тени. – Крепость. Враг. Всего лишь очередной враг.

Отзываясь на эту мысль, «Благоговение и Ужас» само, не требуя приказа, ожило, изменяясь: расплетаясь надвое, перерождалась рукоять, и обе части слагались в формы, удобные руке, и вновь окаменевали так; клинок вздрогнул, судорожно дернулся, выгнулся в спазмах – и расщепился, тотчас отвердев уже парой новых клинков. Да Меч разделился на два, становясь: «Обломок Тьмы», «Основание Ночи», «Отец разрушений» – Черная Шпага покоилась в правой руке Воина; «Белый Огонь», «Рождающая День», «Праздник Творенья» – Светлая Шпага блистала в левой его руке. Черный и Белый. Черный и Белый…

Что еще? Ах, да… Взмах руки… Круговой взмах левой руки – и полный круг растворил в пространстве Белую Шпагу тонким диском щита.

Сверху стали стрелять. Их право…

“Крылатые посланники Смерти” – прекрасно. Сверху упали стрелы. И исчезли все, растворенные нежной дымкой щита. И вновь родились в пространстве, поражая собой бывших своих господ. Стрелять перестали. Некому было. Все тени-стрелки использовали свое право умереть.

Стена плавно надвигалась. Впрочем… Это мое тело неторопливо брело к ней. Хорошо.

Я устраивался внутри себя, чтобы вновь успокоиться (зритель извне); успокоиться уже надолго. До конца – зритель извне. Успокоиться и наблюдать. Так даже занятней было наблюдать за… Наблюдать, просто наблюдать – как зритель из вне… За приближением стены – дымчатая поверхность разволновалась, тронулась рябью, ощущая близость меня.

За тем, как напряглось мое тело, всем своим весом и силой ног навалившись не преграду стены…

И как разросся, вытянулся, выгнулся полушаром, и, наконец, замкнулся позади меня, мой щит, в мгновения, когда я коснулся стены. Преодолевая ее сопротивление… я, окруженный коконом-шаром, наполненным золотым светом... продавил весом тела и силой ног вязкость... вязкую Мглу…

…Что-то извне вновь принялось теребить мой рассудок. Что? Ах, да… Когда-то я шел сквозь стену. А теперь стоял, – ведь она была очень вязкая… И туго пружинила. Нет – не то. Другое – не удобное... и непривычное. Сейчас я не делал что-то, к чему так давно привык, привык с рождения.

Я ДЕЛАЛ ЭТО С РОЖДЕНИЯ.

Я не дышал – давно не дышал.

СТРАХ. Патина безразличия, пожиравшая в пыль мой рассудок, раскололась, рассыпалась, разлетелась напрочь. Я – Хранитель, я мог не дышать. Я мог позволить себе не дышать. МЕХАНИЗМ. Но я страстно желал этого. Я не мог иначе сейчас доказать себе, что не стал механизмом, функционирующим,.. существом ДЛЯ ЗАКЛАНИЯ, оставался человеком – Разумным Свободной Воли. СТРАХ. Рванулся вперед, ломая телом ленивое сопротивление Мглы, и вывалился наружу. Упал не обнаженный камень, разбился вкровь.