– Ты становишься небрежным, – сказала она. – Оставляешь ключ снаружи, когда внезапное появление посторонних так некстати.
Я взглянул на Барбару. Она отвернулась, но пристально наблюдала за мной, чуть повернув голову.
– Почему такие вытянутые лица? – бросила нам Гвендолин. – Мы все здесь равноправные и самодостаточные граждане мира. По крайней мере, я – да. И видит бог, все мужчины тоже. – Она посмотрела на Барбару. – И вы тоже, надеюсь, раз вы с Кэтчером Блоком. Во всяком случае, я просто заглянула сюда в надежде на маленькую порцию секса a la carte. Но вижу, ты занят, Кэтч, так что, пожалуй, пойду в гостиницу и позвоню пилоту. Чао!
И она ушла.
Барбара стояла на одном месте, не двигаясь.
Я медленно снял очки Зипа и бросил их на диван. Умный игрок знает, в какой момент следует остановиться и обменять фишки на деньги.
– Ладно. Теперь тебе обо всем известно. Я Кэтчер Блок, а не Зип Мартин. Нет никакого Зипа Мартина.
Ни слезинки, ни крика. Она просто стояла спиной ко мне, пытаясь взять себя в руки, как я понял. Что ж, пусть я ее обманул. Но разве она не сделала то же самое с миллионами людей? Разве она не обманула полпланеты, то есть всех женщин, и не заставила их поверить в свою бредовую теорию «К черту любовь»?
– Однако, прежде чем ты уйдешь отсюда, признайся кое в чем, – сказал я ей. – Признайся, что я поймал тебя с поличным. Признайся, что я заставил Барбару К Черту Любовь Новак влюбиться и сказать об этом.
Вместо ответа она подошла и нажала на кнопку записи за моей спиной. Я был ошеломлен. Затем она повернулась и посмотрела на меня влюбленными глазами.
– Я не собираюсь уходить отсюда, Кэтч. И не собираюсь признаваться в том, что ты заставил Барбару Новак влюбиться. Потому что я не Барбара Новак. Нет никакой Барбары Новак, – сказала та, кто… не знаю, кем уж она там была.
– Нет никакой Барбары Новак.
Кэтч смотрел на меня так, будто у него отнялся язык.
А что вы, дорогой читатель? Удивлены?
Я догадываюсь, о чем вы сейчас думаете. Кэтчер Блок раскрыл карты с самого начала. Как же мне удалось сохранить в тайне свой секрет даже от вас?
Все очень просто. Просто я писатель, а значит, мастер закручивать интриги получше, чем он. (Прости, Кэтч.)
В любом случае, если это заявление показалось вам шокирующим, подождите немного. Есть кое-что еще.
Впереди вас ждет много нераскрытых тайн.
Я знала, что Кэтчер Блок – это не Зип Мартин, с того самого момента, когда мы встретились в химчистке.
А знаете откуда?
Просто когда-то я работала на Кэтчера Блока.
Вот так. Я была его секретаршей. Если ничего не путаю, секретаршей номер восемьсот шестнадцать.
Теперь же настало время поставить все точки над i.
– И я не влюблялась в Зипа Мартина. Я влюбилась в Кэтчера Блока. И произошло это год назад, когда в течение трех с половиной недель я работала твоей секретаршей. Не думаю, что ты вспомнишь меня. Тогда я еще не была блондинкой. Хотя ты и пригласил меня как-то на свидание, мне пришлось сказать тебе «нет», пусть это и разбило мне сердце. Я слишком сильно любила тебя и не смогла стать очередной зарубкой на столбике твоей кровати. Мне было известно про твои похождения, и я знала, что даже если и смогу занять мало-мальски прочное место в твоем вечно меняющемся донжуанском списке, то не надолго, и ты не успеешь узнать меня поближе, а тем более влюбиться. Тогда-то и пришло решение что-то предпринять, чтобы иметь возможность выделиться в твоем списке. У меня возник план: нужно уволиться и написать бестселлер – книгу достаточно двусмысленную и противоречивую, чтобы привлечь внимание нью-йоркского издателя, но на первый взгляд не настолько значительную, чтобы ведущий журналист «В курсе» загорелся желанием писать об этом статью. Я знала, что каждый раз, когда мы будем договариваться о встрече, ты будешь отменять ее и проводить время со своими подружками, а это, в свою очередь, даст мне повод наорать на тебя по телефону и сказать, что я не встречусь с тобой даже за миллион долларов. Все, что я делала потом, – просто терпеливо ждала две-три недели, пока все раскупали мой бестселлер. Всеобщее признание мне понадобилось, во-первых, для того, чтобы ты увидел, как я выгляжу, а во-вторых, чтобы заручиться возможностью объявить на всю страну, что ты принадлежишь к тому типу мужчин, которых женщины должны опасаться.
Все это время Кэтч ни разу не прервал меня. Думаю, мое признание лишило его дара речи.
