— Да, — кивнула я. – Он… гей. И это давно всем известно.
— Но он же… А Пугачева? – растерянно пробормотала мама.
— Ну, фиктивный брак никто не отменял. Ну, или они, правда, могли встречаться, — пожала я плечами. – Но она сейчас с Галкиным, а он тоже гей.
— Не может быть, — мама снова приложила руку к груди. Черт, похоже, это была плохая идея. Если она так реагирует на звезд, что будет, когда она узнает обо мне?
— Я, кстати, про него слышал, — подтвердил отец.
— И Басков тоже гей, — решила я вбить последний гвоздь в крышку гроба.
— Не-е-ет, — мама вытаращилась на меня, не веря ушам.
— Да, мам, прости, но это так, — горестно вздохнув, кивнула я.
— Боже… Как же… Но ведь… У Киркорова дети! – она снова подняла на меня растерянный взгляд.
— Ну, это никогда не было проблемой, — фыркнула я. – У Лазарева тоже сын есть.
— И Лазарев тоже?! – глаза мамы чуть не вывалились из лица.
— Ладно, с Лазаревым был перебор, — пробормотала я.
— Зачем ты мне все это рассказала?! – чуть не всхлипнула мама.
— Да, вернемся к этому, — кивнула я. – Скажи, ты после того как уже узнала о них… Ты… Они стали тебе нравиться меньше? – с осторожностью спросила я.
— Ну… — мама растерянно посмотрела перед собой. – Ведь петь-то они хуже от этого не стали… — пробормотала она. – Но… ты же хотела что-то рассказать? Как это связано с тем, что Филипп Бедросович… Прости Господи, гей?
— Да… — я сделала глубокий вздох. – Он гей. И… я… тоже, — на выдохе проговорила я и зажмурилась.
Но не последовало гневных криков, битья посуды и… Вообще, честно говоря, ничего не последовало. За столом воцарилась мертвая тишина. Поэтому я осторожно открыла сначала один глаз, потом другой. Мама смотрела прямо на меня, а отец уставился куда-то в салатницу.
— Ира… — чуть дрожащим голосом проговорила мама, откладывая вилку в сторону. – Я не понимаю…
— Мам, я… люблю женщин. Точнее, я люблю одну женщину, но я хочу сказать, что… В общем, я лесбиянка.
Мама продолжила молча смотреть на меня, но со стороны отца я услышала глубокий вздох.
— Ну, наконец-то теперь все встало на свои места, — пробормотал он.
— Какие места, Коля? – голосом, больше похожим на комариный писк, проговорила мама.
— Теперь хотя бы понятно, почему она ни разу не приводила домой парня, — пожал плечами отец.
— Коля, твоя дочь только что сказала, что она… Я не верю… — покачала головой мама. – Ира, а как же Антон? Я думала, у вас что-то наметилось?
— Ой, мам, Антон вообще гейский гей, — раздраженно проговорила я, уже порядком устав от этого имени. – Только не говори его матери, я прошу тебя.
— Так и знал! — воскликнул папа, чем меня удивил. – То-то он мне показался каким-то странным! Теперь все понятно, — усмехнулся отец. Похоже, он был единственным, кто чувствовал себя в этой ситуации комфортно.
— Извините меня, — проговорила мама и встала из-за стола. – Я сейчас.
Она вышла в кухню, а я вздохнула. Я предполагала, что она не будет радоваться этой новости, как известию о том, что я выхожу замуж, но все-таки я почему-то надеялась на лучшее.
— Прости, пап, — тихо проговорила я, не поднимая глаз. – Я разочаровала вас…
— Не говори глупостей, — прервал меня отец, и я почувствовала его чуть шершавую ладонь на щеке. Подняв глаза, я встретилась с его теплым взглядом. – Я прекрасно тебя понимаю, — усмехнулся он. – Будь я сам женщиной, я бы ни за что не посмотрел на мужика. Волосатые гориллы, не иначе, — рассмеялся он. – Кстати, у нас в школе две молодые учительницы, — перейдя на шепот, начал он. – Только-только из педагогического. Так вот, я почти уверен, что они друг с другом…
Папа не успел закончить предложение, так как на кухне что-то разбилось. Я было хотела встать, но отец задержал меня, покачав головой.
— Все в порядке! – крикнула мама из кухни.
Я села обратно, и тут же снова услышала звон стекла.
— Все снова в порядке! – опять крикнула мама.
— Она поймет, — успокаивающе проговорил отец, погладив меня по руке.
— Надеюсь, — вздохнула я.
***
Мама вернулась в комнату только минут через двадцать. Слегка румяная, но красных глаз я у нее не заметила. По крайней мере, она не плакала. Уже хорошо.
— Итак, — мама села на свое место и отодвинула тарелку с недоеденным гарниром. – Ты… Ты твердо уверена, что ты… Ну, ты поняла, — помахала рукой она.
— Да, мам. Я никогда не встречалась с парнями и никогда этого не хотела, — вздохнула я, предвкушая беседу про то, что это пройдет, или что меня нужно пролечить.
— Ясно, — кивнула мама, вздохнув. – Что, совсем никогда?
— Совсем.
— Понятно, — снова кивнула она. – И… У тебя… У тебя есть… дама сердца? – выдавила из себя мама, а я видела, как трудно ей держать себя в руках.
— Дама сердца? – усмехнулась я.
— Ну, я не знаю, как у вас это называется, — пробормотала мама, не глядя мне в глаза.
— Называется точно так же, как и у вас, — выделив интонацией последнее слово, ответила я. – Любимая женщина, любимый мужчина. Все точно также.
— Извини, я… Не хотела тебя обидеть, — к моему изумлению проговорила мама. – Так… У тебя есть любимая… женщина?
— Да, — твердо ответила я.
— И вы… Как вы… Давно? – мама явно пыталась подбирать слова.