– А что в нем? – стараясь, чтобы мой голос выражал только вежливую заинтересованность, спросила я.
– Посылка из дома.
– А что в посылке?
– Что в посылке, все мое, – все так же нелюбезно отрезал Дамир.
Стас зевнул и посмотрел на часы.
– Ладно, вы сидите, а я пойду. Мистер Прокладка уже у Жужельского, и я могу им понадобиться.
– Кто? – охренела я, но Стас только ухмыльнулся и испарился.
– Как он сказал? Мистер… прокладка? – переспросила я у Коли.
Он в ответ захихикал:
– Это Стас так рекламодателя прозвал. Прокладка коммуникаций.
– За что он его так?
– За дело, – фыркнул Дамир. – Мы для этого козла уже шесть раз ролик переписывали. Сам не знает, чего хочет.
Следующие полчаса я шарилась по Интернету, разыскивая сведения о взрыве, но ничего принципиально нового так и не узнала. Большинство новостных сообщений состояло из причудливой смеси слухов и домыслов. Однозначно известно только то, что «Агат-нефть» последние несколько месяцев приносила убытки и уже были подготовлены документы для оформления банкротства, а незадолго до взрыва владелец застраховал ее на крупную сумму. Больше всего внимания журналисты уделяли трупу – опознать Лаптева так и не смогли, поэтому версии строились самые фантастические.
Все это время Дамир с Колей изучали какие-то бумаги. Я к ним не лезла, втайне надеясь, что они убегут на перекур. Так и вышло.
Как только за моими преступниками закрылась дверь, я полезла рассматривать коробку. Обычный деревянный ящик, сколочен из фанеры, немного напоминает посылочный, но без печатей почтамта. Крышка приколочена гвоздями. Я прижала к нему ухо и прислушалась. Внутри не тикало, но это еще ни о чем не говорит. Трясти подозрительный контейнер я не рискнула и попыталась отковырять гвозди сначала ногтями, а потом и зубами. Естественно, ни черта не получилось, а на фанерной поверхности остался смазанный след от помады.
Мысленно чертыхаясь я достала влажные салфетки и начала усиленно тереть. Частично это помогло, но было потеряно еще несколько драгоценных секунд. Разумнее всего сейчас было оставить ящик в покое и дождаться следующего перекура, но разумные аргументы на меня уже не действовали. Я обернулась в поисках подручных средств, и мой взгляд упал на антистеплер. То, что надо!
Мы вместе (я и антистеплер) быстро разделались с гвоздями. Затаив дыхание, я откинула крышку ящика…
Внутри лежали кудлатая папаха из овечьей шерсти и круг домашнего сыра.
Вне себя от разочарования, я приподняла папаху – пусто! Только красивая открытка с надписью «С днем рождения» и два листа, исписанных мелким убористым почерком. Читать письмо я не стала. Почему-то пришла полная уверенность, что в нем только пожелания доброго здоровья и обычный бытовой треп, а вовсе не информация о дальнейших терактах.
Если честно, то такой дебилкой я никогда себя не чувствовала. Не просто дебилка – идиотка! Клиническая. Но времени на самоедство не было совсем, требовалось замаскировать следы моего вмешательства.
Я нервно оглянулась. Секунды текли, ребята того и гляди вернутся. Чем можно забить гвозди?
Толстенная «Радиотехника» из шкафа показала себя не лучшим образом. Шляпки гвоздей оставляли на ней вмятины, но в старые гнезда входили неохотно. Я попробовала степлер – тоже мимо: лязгу много, толку мало. Положение спас дырокол. На нем, конечно, остались сколы краски, но, если не приглядываться, не заметно. На всякий случай я засунула его подальше и завалила бумагами.
Более-менее ликвидировав бардак, я села за компьютер. Могла бы и не торопиться. Коля с Дамиром появились только минут через семь. Коллеги вошли, распространяя вокруг себя густой запах табака.
– Не боись, не забуду. Значит, так, передашь письмо. Если откажутся – убьешь девчонку, понял? И не забудь про пластит – он нам еще пригодится, – с невесть откуда взявшимся сильным кавказским акцентом цедил Дамир.
– Взрывать будем? – осторожно поинтересовался Крыс.
– Нет, не так. – Дамир поморщился, акцент куда-то пропал. – Ты боишься, понимаешь? Трусишь. Поддай петуха немного в голосе.
– Взрывать будем? – снова спросил Коля, и голос его сорвался на фальцет.
– Не так сильно.
– Взрывать будем?
– Вот! То, что надо. Эта интонация всю вторую встречу. Ты еще не готов убивать, но выхода у тебя нет.
– Ребят, вы о чем? – жалобно поинтересовалась я.
– Работаем аудиокнигу, – откликнулся Коля. – Мне продюсер сказал немного над интонациями подумать. Смотри: я – слабовольный паренек, который из-за наркотиков стал помогать чеченской мафии. – Он скорчил рожу и продекламировал отчаянным, немного мальчишеским голосом: – Да куда уж не понять-то. Только и ты не забывай – я с тобой тоже не за «спасибо» работаю. Не забудь, что ты мне обещал.
– Вот, хорошо, – одобрил Дамир. – Эй, Алиса, что с тобой?
Я, наверное, покраснела. Или побелела. Или пошла пятнами. Щеки горели так, как будто по ним кто-то только что хлестал с размаху. Ноги внезапно ослабли, и если бы я не сидела, то свалилась бы на пол.
Аудиокнига!
Нет, не так.
АУДИОКНИГА!!!
