— Хорошо… — пожимаю плечами и открываю глаза, но взору открывается лишь мощная грудь, обтянутая тонкой тканью, и мне это нравится, что уж скрывать?!
— Тогда вперёд! вышвырнем наглые задницы засидевшихся друзей!
— Пап, я не хочу больше ходить к психологу! — эту фразу я готовила всё утро, но решилась озвучить только во время обеда в китайском ресторанчике. Лицо отца вытягивается от возмущения.
— Цыпленок! Твой психолог говорит, что вы почти не продвинулись. Ты же совсем не раскрылась перед ним. — отмечаю, что папа отложил приборы в сторону, а значит, нас ждет серьезный разговор.
— Пап, буду с тобой честна. Он запрещает отношения с парнями и…
— Что-то я не припомню, чтоб ты стремилась к отношениям. — звук барабанящих по столу пальцев напрягает. Мягко берусь за руку, останавливая дробь.
— Папуль, — такое обращение — это маленькая хитрость с моей стороны. Будучи ребёнком, я знала, что стоит назвать отца папулей и он горы для меня свернет. На этот раз хитрость не срабатывает:
— Яна! Это не обсуждается. Только доктор решит, когда придет пора закончить. — кажется, папа настроен более, чем решительно. Лицо напряжено, голос звучит серьёзно. Кажется, любые мои аргументы будут отвергнуты.
— Пап, я влюбилась. — прячусь за большим стаканом с коктейлем, потому что впервые так откровенно говорю с отцом.
О моей влюбленности в Стаса знали все, но это никогда не обсуждалось. Произнести это вслух было сродни неземному позору, взаимностью там и не пахло, и мне казалось, что расскажи я кому-то о своих нежных чувствах и меня засмеют.
Папа ещё больше напрягается и это выглядит, будто он спринтер, готовящийся к старту.
— Яночка, если Стас ответил тебе взаимностью, то он должен подождать…
— Пап, я говорю о другом парне. — осторожно выглядываю из-за своей молочно-клубничной крепости и наблюдаю вытянувшееся от удивления лицо отца. Кажется, он воспринял такую новость с радостью.
— Я думал…. — начинает родитель, но я не хочу говорить о Станиславском.
— Это в прошлом! — уверенно заявляю, потому что на все сто знаю, что теперь это так.
Перед глазами возникает черноглазый красавчик, который, как крадущийся шпион, тихонечко вытесняет образ Станиславского из моей головы, а когда Стас полностью скрывается за воображаемой стеной, улыбается, и спрятав дубинку за спину, пожимает плечами, как бы говоря: «Я не при делах.» На губах тут же расцветает улыбка.
— Пап, я хочу с ним встречаться, но Игорь Евгеньевич, уверяет, что мне нельзя. Типа начинать отношения сейчас, значит закопать их ещё в процессе зарождения. А я не верю в это, пап! — к концу своей пламенной речи, непроизвольно взмахиваю руками, выражая протест. Чувствую себя маленькой девочкой, решившей пожаловаться отцу на строгого учителя.
— Цыпленок… Достойный мужчина, если он тоже влюблен — подождет. — осядаю в кресле, потому что мне нечего возразить. Папа прав и головой я это понимаю, но как же хочется броситься в омут чёрных глаз уже сейчас. Забыть о своих проблемах и наслаждаться близостью заботливого красавчика.
Долгая пауза для нас обоих, означает конец разговора. Папа молча ест, а я обдумываю дальнейшие действия.
До дрожи в руках боюсь бросить в лицо Вику эту информацию. Что, если он, как и Стас, не готов ждать? Или согласится подождать, но за моей спиной будет спать с другими? От этой мысли на спине выступил холодный пот. Во второй раз я такого не переживу. Может, стоит поскорее раскрыть карты перед психологом, чтобы избавиться от запретов? Вот это идея! Хватит прятать свою боль в себе. Хочу счастья без оглядки!
— Пап, ты прав. — сдаюсь, и принимаюсь за обед.
— Умница, моя девочка! — карие глаза родителя обдают теплом, он искренне рад, что помог мне решить эту дилемму. На душе становится легче, но липкий страх предстоящего разговора с Виком не отпускает. Делаю глубокий вдох и перевожу тему. Впервые за долгое время, интересуюсь его семьёй. Папа сияет от счастья.
— Ты обязательно должна познакомиться с братьями! Они давно ждут этого! Хвастают перед друзьями, что у них есть взрослая сестра! — я пока не готова к знакомству с его мальчишками, но согласно киваю, чтобы доставить отцу малую толику радости. Почему-то, отчаянно захотелось сделать папу счастливее.
— Как только закончу сеансы, пап. — морщинистое лицо выглядит огорченным, но я тороплюсь успокоить его обладателя:
— Не хочу, чтобы близнецы узнали меня такой психопаткой. — отец кивает. И больше не настаивает. Знаю, что он давно жаждет привести меня в свою новую семью, но я никогда не соглашалась пойти ему навстречу в этом вопросе. Что изменилось сейчас? Сама не знаю, но эта мысль больше не вызывает во мне всепоглащающей злости и боли. Возможно, в скором времени, мне, действительно, захочется узнать своих братьев и женщину, которая воспроизвела их на свет.
Наша трапеза прерывается телефонным звонком. Поворачиваю экран к себе и сердце наполняется обжигающим теплом, а потом уходит в пятки от воспоминания о том, что я собираюсь сказать Вику.
— Да! — отвечаю не мешкая, даже присутствие папы не останавливает меня.