— Ага. Понятно. Значит, на ночь подцепил. Расходимся, девочки! Кина не будет. — хлопнула в ладоши пончита, элегантно разворачиваясь на каблучках в противоположную от меня сторону. Вся гоп-компания на каблучках и в юбка, последовала за ней. Кроме русалки. Та скромно стояла переминаясь с ноги на ногу и, то и дело, бросала взгляды на девушек, ржущих в сторонке и отпускающих шуточки в мой адрес.
— Ну, ты это, не горюй, он со всеми так… — поддержала меня русалочка, получившая прозвище за большие и добрые глазищи.
— Что-то я не пойму: о чем они? — я и правда не понимала о чем идет речь, и почему я должна горевать.
— Ну, Воронцов… Виктор. Ты с ним сегодня приехала, за ручку гуляли. Его все хотят, а тут ты… — тяжело вздохнула русалочка, имя которой Арина Журавлёва. — Понимаешь, он ни с кем не встречался раньше всерьез. — на последнем слове, Арину прервал преподаватель по макроэкономике и мы погрузились в работу.
Вот только мысли о Вике не давали покоя. Воронцов, значит. Бабник, значит. Интересно…
Я бесконечно злилась на Вика, сама не зная, за что именно, но понимала, что за помощью к психологу он обратился не просто так. Значит, он хочет исправиться, стать лучше. Как и я. А раз Игорь Евгеньевич решил нас объединить, то мы можем друг другу помочь.
Когда последняя пара закончилась, я, боясь встать с места, представляла, что мне предстоит сделать. Руки и ноги сковала дикая дрожь. Так страшно мне давно не было.
— Янукович! — раздалось над моим ухом.
— Поздравляй друга! Я студент этого ВУЗА! — передо мной раскинулись большие руки, приглашающие шагнуть в объятия. Не долго думая, бросилась ему на шею.
— Поздравляю! — пропищала в широкую шею, наслаждаясь близостью любимого мужчины. Страхи отступили, и я расслабилась. Тяжелая рука опустилась на талию, Станиславский тяжело вдохнул и прижал меня настолько близко, что я смогла почувствовать его всем телом. Я понимала, что такие долгие объятия нельзя считать дружескими, но в то же время, подумала: что, если я пытаюсь принять желаемое за действительное?
Тихонько отстранилась от парня, изо всех сил, стараясь запомнить эти ощущения, этот запах… Стас пахнет мужчиной. Не могу описать этот запах словами, он просто поразительно приятно пахнет… Мужчиной.
— Ян, давай сегодня кино посмотрим? Нам о многом нужно поговорить. Вчера не успели. — Стас говорил тихо, и как-то напряженно. Казалось, он хочет обсудить что-то конкретное, и это пугало не меньше предстоящих знакомств в кафешке.
— Конечно, Станиславский! — улыбнулась, толкая его в плече кулаком. И только совершив этот жест, поняла, что он был мне необходим, чтобы коснуться его ещё раз. Раньше мне было достаточно разговоров с ним, теперь, необходимы прикосновения. Кажется, я становлюсь все более зависимой от этого человека.
— Только не надейся снова просидеть до утра. Я все еще не простила тебе утреннюю выходку. Ты выставил меня в плохом свете перед Виком.
— И это обсудим, — Стасик хитро прищурился, — разрешу даже наказать себя.
Мой рот сам открылся от удивления, а тело бросилось в атаку. Намеки Стаса казались какими-то грязными и в то же время нереальными. Я будто очередной сон смотрю о своей бесконечно безответной любви. Стас не стал сопротивляться, а напротив подставил лицо для ударов, и в тот момент, когда осознала, что не ударю его, за спиной послышалось покашливание.
— Простите, если прервал вас. Ян, нам пора. — в одном из проходов стоял угрюмый Виктор.
Станиславский, прости. Нам и правда пора. — похлопала соседа по плечу, наслаждаясь ощущением крепких мышц под ладошкой.
Кажется, скоро мне понадобится помощь еще и нарколога, потому что не могу остановиться и перестать касаться любимого.
— Куда ты собралась с ним? — режим старшего брата активирован.
— Вечером объясню. Это связано с психологом. — прошептала, демонстрируя полное нежелание обсуждать это сейчас.
— Пока, Станиславский. — прогнусавил Вик, пытаясь спородировать меня, но ни я, ни Стас не отреагировали на его жалкие попытки задеть нас.
— Ян, позвони. Я заберу тебя. — крикнул на прощание сосед. И я счастливо улыбнулась ему, давая понять, что с радостью, позвоню.
Виктор усадил меня в машину и сам устроился за рулем так, чтобы держаться за руки. Сейчас в этом жесте не разглядела ничего интимного, больше похоже на поддержку в трудную минуту. А поддержка мне, ой, как нужна в этот момент: ладошки потеют, коленки трясутся, а мочевой пузырь готов лопнуть (у меня так часто происходит от сильного волнения).
Всю дорогу мы молчали. В кафе зашли тоже молча.
Осмотрели помещение, которое оказалось полупустым, и я уж было обрадовалась, что не придется выполнять дурацкое задание. Нет парней — нет необходимости бегать за ними, выпрашивая номера телефонов.
— Едем в ТЦ. — заявил мой сопровождающий, и повел меня за локоток обратно к машине.
Уже в прохладном салоне, Вик, решил заговорить. То ли от скуки, то ли, чтоб меня отвлечь от тяжелых мыслей.