— Какой нахрен, потрясно?! Янукович? Ты двинулась совсем? Какие парни? Ты дура?! — никогда раньше Стас не говорил со мной в таком тоне.
Замерла, не зная, как реагировать. Радостное возбуждение мгновенно сменилось гневом и каким-то страхом.
— Ты всегда была красоткой! По тебе все парни сохнут. Ты правда этого не замечаешь? Зачем тебе этот дебильный психолог с его странными методами? — под конец речи, голос парня опустился до полушепота. В глазах больше не было гнева. Лишь печаль и, похоже, жалость. Не о таком вечере с любимым я мечтала. Не о таких чувствах, грезила.
— Я не хочу это обсуждать, Стас. Скажу лишь, что этот метод работает.
— Этот метод делает из тебя легкую мишень для придурков, у которых на уме только одно! — злобно выплевывает сосед, снова повышая голос.
— Хватит строить из себя заботливого братика! Между прочим, те девушки, которых ты используешь… — я редко произношу вслух то, что думаю, но сейчас хотелось бросать слова так, чтоб каждое попадало в цель. Хотела продолжить, но Станиславский, накрыл рот ладонью, призывая к тишине. И это простое действие сработало лучше любого аргумента. Я замолчала, глядя в горящие, почти синие глаза.
— Те девушки пальца твоего не стоят. Понимаешь? — от этих слов по телу пробежалась мелкая и колючая дрожь: очень хочется верить в такие слова, когда их произносит твоя большая любовь.
"Вот только почему же ты тогда с ними встречаешься, а не со мной, такой замечательной?! " — сомневаюсь, стоит ли произносить такое вслух, но, кажется, наша дружба и так трещит по швам. Да и любить безответно я устала. «Все или ничего» — решила для себя и вдруг произнесла это громко и, как никогда, уверенно, потому что хочу, чтобы он, наконец, узнал, понял, что нужен мне не как друг.
Стас долго молчал, видимо, подбирая подходящие слова, чтобы не так сильно ранить. Затем поднял меня из-за стола и притянул к себе. Когда щека легла на его крепкую грудь, поняла, что лицо в слезах.
— Потому что дурак. — наконец, дал ответ, который, на самом деле, ничего не прояснил. Я вот например, тоже считаю себя дурой из-за того, что читаю бессмысленные романчики, вместо классики, но от этого осознания, Я никогда не полюблю классику, и романчики не брошу. Вот и Станиславский, похоже, головой понимает, что я — неплохой вариант, а сердцем… Или чем там еще мужчины женщин выбирают, — нет. Простая истина, которую, на самом деле, я давно поняла, и готова была принять, вдруг пронзила мне сердце. Оно не разбилось, оно просто получило сильное ранение и сейчас требует срочной помощи, и старательного зализывания. Само виновато! Мозг говорил, что мы во френдзоне, а ты ж все надеялось, подпрыгивало в ожидании, когда его примет, тот, кому оно, вроде, и нужно, но не так, как хотелось бы.
— Иди домой, Стас. — я намеренно обращаюсь к нему по имени, чтобы подчеркнуть свою обиду. Пусть знает, что мне больно.
— Я не сказал, что хотел. — не хочу слушать его. Что бы там ни было, пусть оставит это при себе.
— Иди. Домой. — повторяю более четко, чтобы точно расслышал. Но парень не выпускает меня из объятий. Продолжая прижиматься всем телом. Я не пытаюсь вырваться или сопротивляться. Вместо этого, наслаждаюсь близостью. Упиваюсь ею в последний раз, потому что очень серьезно намерена перестать бегать за ним, преданно заглядывая в рот.
— Поговорим завтра, хорошо? — теплые пальцы поднимают мой подбородок и приходится посмотреть в голубые глаза. В них столько нежности, что я теряюсь, и не могу отказать, поэтому согласно киваю.
— Утром я зайду за тобой и мы поговорим по дороге в универ, хорошо? — таким голосом нужно втюхивать крема или сковородки домохозяйкам в качестве консультанта. Просто невозможно отказать, когда он звучит так…
— Тогда сладких снов? — звучит как вопрос, но Стас не ждет ответа, просто целует мой лоб и выходит.
Когда входная дверь закрывается, даю волю чувствам и реву в голос. Почему жизнь так несправедлива, и тот, кто нужен по-настоящему, видит в тебе лишь друга?
Звук смски нарушил тишину, и я, сквозь слезы посмотрела на экран, в тайне, надеясь увидеть номер Стаса.
«Привет! Заеду за тобой в семь. Вик!»
Хочется швырнуть телефон об стену, но мысль о том, что его подарил папа, останавливает. И я прыгаю в постель с историческим воплем.
Странно, но после случившегося, я проревела совсем недолго, хотя очень продуктивно. Наревелась и выключилась, даже не заметив этот момент. Наверное, продуктивный плач избавляет от бессонницы. Надо запомнить и взять на вооружение.
Проснулась на пару минут раньше будильника и не стала ждать, пока он завопит. Дело в том, что сегодня я не обязана ехать в универ с Виктором, потому что такого задания от психованного мозгоправа не было. Ждать его я не собираюсь. А Стаса, вообще, планирую избегать, как можно дольше.
Поэтому, нарядившись в черное платье-лапшу, наношу Красную помаду и напяливаю красные туфли на высоченном каблуке. Волосы собираю в высокий изящный хвост. Обычно, я предпочитаю образы попроще, полегче, но сегодня душа просит оформить тушку посимпатичнее.