— Что тебе нужно? — мой спокойный будничный тон удивляет даже меня. Будто чашку кофе у официанта попросила. Вот это мастерство! Вот это актерская игра… Оскара мне! Два заверните!
— В машину садись. — не просит, приказывает! И это возмущает меня до глубины души. Вспоминаю слова психолога: ты должна только себе, только для себя. А для меня лучший вариант — держаться подальше от этого человека.
— Неважно. — в очередной раз, пытаюсь вырваться из захвата, но снова терплю неудачу.
Оборачиваюсь, чтобы, наконец, заглянуть в глаза, но пугаюсь увидев, какими чёрными они стали: как непроглядная ночь, при чем, очень холодная. От нахлынувших эмоций, съеживаюсь. Глаза предательски пощипывает, так что приходится шумно сглотнуть, чтобы сдержать готовые вот-вот пролиться слезы.
— Лучше бы тебе самой сесть… — почему-то, сомнений по этому поводу у меня не возникает, так что отбросив страхи и сомнения, открываю заднюю дверь, сажусь, и со всей силы захлопываю. Вик и глазом не ведёт на мою провокацию, обходит авто и усаживается за руль.
Воспоминания накрывают с головой, стоит только почувствовать запах кожаной обивки сидений. Моя бледная рука в его загорелой, вкус холодных губ, чувство эйфории, накрывающее с головой от каждого прикосновения.
Бросаю взгляд на водителя, плавно выезжающего с парковки: белоснежный воротник сильно контрастирует с загорелой кожей и чёрной копной волос.
Сердце сжимается от боли, когда счастливые мгновения из памяти сменяются сценой в клубе, где я безжалостно лгу Вику о своих чувствах к Станиславскому. Весь этот год, считала, что поступила правильно, но сейчас, когда широкие плечи парня находятся на расстоянии вытянутой руки, начинаю жалеть. Потому что протянуть эту самую руку и почувствовать горячую кожу, сейчас, сравни, глотку прохладной воды в пустыне.
Крепко зажмуриваюсь и зажимаю обе руки между бедер, потому что сила воли у меня ни к черту!
— Куда ты меня везешь? — шепчу занемевшими губами, даже не надеясь на ответ, но на удивление, мой «похититель» решает ответить.
— Мы поговорим. — холодно и отстраненно. Это совсем не тот голос, который я запомнила. Будто, и парень передо мной совсем другой.
— Ты больной? Прошло больше года! Нам не о чем говорить! — от ощущения нереальности происходящего, срываюсь на крик.
В глубине души, я всегда мечтала о таком вот поступке Вика: пришел, скрутил и утащил в свою конуру, без выяснения отношений и прочих проблем. И даже полгода назад, я была бы счастлива оказаться в ситуации, но сейчас… Стало как-то поздно. Слишком много времени прошло, слишком сильно я изменилась, слишком многое преодолела без него.
Не понимаю, зачем все это сейчас.
— Мы поговорим. — настойчиво повторяет, не отводя глаз от дороги.
От возмущения, мои щеки раздуваются до размеров раскрытого парашюта, но слава Богу, Воронцов этого не замечает, потому что увлечен дорогой.
Складываю руки на груди, сдаваясь. Если он хочет поговорить, то пусть говорит. А я, так уж и быть, послушаю. Вот только что он может мне сказать?
Городские улицы за окном, сменяются диким пейзажем, и я понимаю, что везут меня загород, откуда никак не получится сбежать. Но это Воронцов так думает. А у меня есть приложение с волшебной кнопочкой «вызвать такси». Так что при первой же возможности, укачу в закат на прекрасной карете с шашечечками.
За составлением плана побега, не заметила, как перед нами разъехались высоченные ворота.
Значит, Воронцов привез меня в загородный дом.
Смотрю прямо на блондинистое чудо, а вижу лишь пелену, застилающую глаза. От злости, безысходности.
— Повтори-ка. — сквозь зубы, выплевываю просьбу, больше похожую на приказ.
— Не встречались они со Стасом никогда. Янка его отшивала весь год. И я точно знаю почему… — голос девушки звучит, как песня, интонации нараспев намекают на радостную хитрость.
А меня бомбит изнутри. Что значит: «отшивала?» Если отшивала, то зачем мне соврала? Если не было взаимности, могла бы просто отшить, как и Стасика своего. Хотя, я бы не отстал от неё, пока не добился взаимных чувств.
— Я посчитала, что ты должен знать. И вообще, если ты её любишь, А ты её любишь, судя, по пылким взглядам и бешеной реакции на мои слова. Советую поговорить начистоту. Пусть расскажет… Все. — пока я перевариваю поступившую информацию, сжимая челюсть до зубной боли, подружка Марковой, скрывается, за углом, громко стуча каблуками о плитку.
Подавляю рефлекс крушить все вокруг, с силой запихивая руки в карманы, чтобы не начать колотить стены. Я всё-таки не животное. Но мысли тут же улетают к одной вредной заднице, которую я точно отхожу ремнем. Хватаюсь за голову, подавляя в себе садистские мыслишки. Не замечал за собой таких наклонностей раньше. Но ведь раньше меня и не дурачили годами.
Всё! Хватит! Дальше пыхтеть и беспомощно фантазировать — мне не подходит. Направляюсь к расписанию, расталкивая нерасторопный народ плечами.
Отыскать нужную группу, труда не составляет, если быть честным с самим собой, за пару дней дома, я уже посмотрел её расписание раз десять, точно. Глаза сами искали. Бесконтрольно.
