Морхольд выдохнул, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть наружу. Привалился спиной к одиноко стоявшему столбу и огляделся. Насколько получилось. А получилось плохо. Что тут разглядишь, когда понизу и посередке белым-бело, а поверху – серость, прерываемая той же белизной?
Все вокруг накрыло огромным белым покрывалом. Неожиданно, всего пару минут назад. Хотя глупо поражаться очевидному. На дворе не лето. Поздняя осень, это вам не в тапки гадить. Сердце медленно приходило в себя. Кровь потихоньку успокаивалась. Жуть, сидевшая у него на плече, лизнула в щеку и зашуршала в новое гнездо – плащ-палатку, закрепленную на самом верхе рюкзака.
А как хорошо все начиналось…
Точность – вежливость королей, конечно. Но и обычные люди ею должны отличаться. Морхольд причислял себя к пунктуальным людям. Сказано явиться к шести часам за жилетом-корсетом, он и явился.
Обновка, надетая поверх майки, пришлась впору. Умение мастера Петра и рекомендации майора Коржа превратили кусок кожи в произведение искусства. Произведение, выполняющее вполне прозаические, но от того не менее прекрасные функции. Любой ортопед оказался бы доволен. Морхольд оказался доволен даже больше.
Затянутый на широкие ремни и крючки корсет сидел как влитой. Хотя было ясно, что привыкать к нему и привыкать. Через несколько часов носки Морхольд наверняка задумается о том – а не выкинуть ли его к едрене фене?
– Пластины стальные, – Корж потыкал пальцем, даже постучал. – Ножом не пробить.
– Спасибо.
– Пользуйтесь. Хорошим заказчикам – хорошие вещи. Любой каприз, вы же знаете.
– Ну да.
– Все остальное и не важно. – Корж кивнул и ушел к себе.
