Морхольд вздохнул. Время раскрывать душу пришло как-то незаметно и не совсем так, как ему хотелось бы исповедаться.
– Я стрелял из СПГ. У меня было три ящика осколочных и помощник. Он погиб.
Молот рванулся к решетке, оскалив зубы. Шумно задышал, всматриваясь в Морхольда.
– Так это ты нашпиговал меня осколками и выпустил внутренности моей маме, Морхольд. На самом деле ты…
– Я, – Морхольд глубоко вздохнул, сел прямо и посмотрел в глаза гиганта, сверлящие его через прутья. – Да, я. Мы выполняли свою работу. И выполнили ее, отбросив ваш табор от людей, восстанавливающих цивилизацию. Пусть и в одном небольшом куске страны. Что дальше?
– Пока ничего. Пока… – Молот успокоился, встряхнулся, чуть слышно рыча сквозь зубы. – Когда погиб Женька, мой братишка, и я понял, что ты удрал, пошел следом. Ты поступил бы по-другому? Вот и я так же думаю, можешь не отвечать. Ты шел бы за мной хоть на край света, зная, что получишь нужное. Как сейчас рвешься к своей семье. Мы с тобой даже в чем-то похожи.
– Ага. Как собаки похожи хвостами и лапами.
– Хватит! – Молот стукнул по стене. Прутья тревожно загудели. – Ляля не дал мне пройти, и я убил обоих. Они были тебе дороги? Нет. Потом тебя спасли те люди в фургоне. Что ты про них знаешь? Только то, что они хотели показать тебе. И все.
– Они были добры ко мне.
Молот снова стукнул по прутьям.
– К кому-то они наверняка были злы. Не бывает белого и черного, ты же знаешь. Ты сам соткан из всех оттенков серого. Они просто оказались не в том месте и не в то время. Нелепая случайность.
– Ну да… – протянул Морхольд. – А по рабам ты саданул кувалдой только из милосердия, избавив тех от страданий рабской доли? И самих летунов?
– Какие мы благородные, только посмотрите! А сам радовался, когда я пришел и убил ее братьев!
Молот ткнул пальцем в Дочь Зимы. Та отпрянула, зашипев и показав зубы, точь в-точь дикая кошка.
– Черт с тобой, – Морхольд сплюнул, – говори о деле, хватит трепать языком.
Молот довольно кивнул.
– Наконец-то… Я не лермонтовский демон, не Воланд или еще кто-то из литературных героев сгоревшего мира. Простой его житель, такой же, как и ты. И мне нужна твоя помощь. Так ты сможешь отдать свой долг.
– Неужели?
– Да. Ты забрал мою любимую женщину. Единственную, кто любила меня всю свою жизнь. Но из-за тебя я увидел ее. Она мне нужна. Такая женщина мне подходит.
Молот кивнул на Дочь Зимы. Та сверкнула злющими глазищами, вцепившись в прутья руками:
– Я тебе горло перегрызу, дай только добраться, урод!
– Закрой рот, женщина! – грохотнул Молот. – Я тебе уже говорил.
– Совет да любовь прямо, – присвистнул Морхольд. – С первой половиной долга все ясно. А вторая? Ты хочешь выбраться отсюда с моей помощью?
– Да. – Молот кивнул. – Точнее, с помощью твоей ящерицы. Она пригодится в самом начале.
– Как?
Тот усмехнулся. И сотворил… нет, не чудо. Что-то большее.
Прутья заскрипели, когда Молот взялся за них. Заскрипели так, что Морхольд поверил в единственный шанс. Ручищи Молота вздулись сосудами, мускулами и, казалось, даже костями. И он справился. Побагровевший, сопящий, как локомотив, но справился. Прутья треснули в местах сварки, оба. Молот выгнул их в стороны и взялся за тот, что был между ними. Выломал, потратив времени куда больше и явно устав.
Когда великан, еле протиснувшись, выбрался из клетки, его чуть пошатывало. Он выпрямился, хрустнув всем огромным телом, потянулся, раскинув в стороны руки. И когда сосед Морхольда, наконец-то пришедший в себя, решил вцепиться в такую манящую цель, даже не разозлился. Просто перехватил жилистую лапу явно водяного мутанта и дернул на себя. Впечатав того головой в прутья. Череп не выдержал, проломившись с жутким хрустом.
– Копать-колотить, – протянул мужик, сидевший где-то в стороне, – ничего себе…
Замок с двери Морхольда Молот оторвал. Вместе с проушинами. И, что и говорить, Морхольду стало не по себе, когда надо было выйти. Но он шагнул, пригибаясь. И практически уперся в живую гору.
Молот смотрел на него сверху, сопел и чуть дергал лицом. И как-то очень ясно стало одно: это самый настоящий момент истины. Тот самый миг между прошлым и будущим, когда все разом встанет на свои места.
– Если мы все сделаем, – пророкотал Молот, – я дам тебе уйти. И если мы никогда больше не встретимся, то не стану искать тебя специально. Уговор.
Морхольд кивнул и протянул руку. И когда она утонула в широченной ладони Молота, сердце несколько раз ударило куда быстрее. Но вот хватка ослабла, и пальцы стали свободными.
– Дурацкий вопрос… – Морхольд почесал подбородок. Попробовал почесать через бороду.
– Что? – Молот недовольно засопел.
– С какого перепуга ты такой грамотный? Не пойми меня неправильно, да оно и глупо, но мне страх как хочется понять – откуда?
Молот улыбнулся. Вернее… показал зубы, чуть растянув рот.
– Стереотипное мышление всегда подводит. Если я здоровенный урод, то должен быть тупым?
Морхольд осклабился в ответ. Он уже привыкал к
Молот только покачал головой.
