…взяли пулеметную точку два брата Антоняна. Один, развернув ПК, грохотал очередями по ближайшему подъему, что-то кричал по-армянски, выл и хохотал. Второй споро подтаскивал бородатых мертвецов, сооружая дополнительный бруствер.
…подтягивались, прикрытые антоняновским огнем, взводники из третьего и четвертого. Ползком, от кочки до трупа, от трупа к минной воронке, от воронки к пулеметному гнезду, двигались пацаны. Мины все так же свистели вокруг, но взводники вошли в раж. Плевали на мелкие осколки, на цвикающие куски свинца, на крики и ор с гребня высотки. Лезли, перли вперед, шли на смерть, ломили и жаждали быть первым, кто доберется хотя бы до начала самой гряды.
Одноглазый оскалился, видя еще одного замолкнувшего стрелка на гребне. Захотел рассказать Батону, привалил его к БТРу. И заткнулся на половине слова. Замер, глядя на спокойное и ровное лицо товарища, смотревшего куда-то вдаль. На влажную дорожку, тянущуюся от уголка глаза к подбородку.
Над головой загрохотало и засвистело. Старлей, прижавший к уху рацию, округлил глаза и замахал свободной рукой. Одноглазый задрал голову и радостно завопил. Крик и свист, поднявшийся вокруг, перекрыл даже этот небесный грохот. Но ненадолго. Поспорить с авиационным двигателем тяжело. Не говоря про вооружение «грача». А они, «грачи», прилетели.
* * *– Твою мать… – Одноглазый потер лицо. – Заснул. Стыдно-то как.
– Стыдно когда видно, – Багира зевнула прямо над его ухом. – Сижу тут минуты полторы. А до этого ты не спал. Советую все же покемарить.
– Да ладно…
– Хоть заладно. Толку от тебя сейчас.
– Тоже верно.
– Чего ты там в атаку ходил-то?
– Да… Юность вспомнил. Как вот отсюда ездили на масштабные военные учения.
– На Кавказ?
– А куда еще-то? Маму жалко было. Но потом она как-то привыкла.
– Мамы – они такие, это да…
– Ладно. Пойду. Но скоро вернусь. Оставить ствол?
– Нет. Иди. У меня свой есть. Где прячу – не скажу. У женщин должны быть тайны.
<p>Глава 5</p><p>Доказательства смерти</p>Самарская обл., с. Красный Яр
(координаты: 53°29′51″ с. ш. 50°23′20″ в. д.),
2033 год от РХ
– Вот ты где! – Шимун сгреб протестующее существо за шкирку, обхватил пальцами морду. – Тихо, жуть, тихо.
– Жуть? – Морхольд выдохнул.
– Жуть. И запомни, друг, – Шимун присел на топчан, почесывая существо под подбородком, – именно Жуть. Не Жутик, Жутька, Жутя или что-нибудь такое же зефирно-розовое в мимимишечных понях. Только Жуть. Так, смотрю, ты в себя пришел?
– Ну да, как бы пришел.
– Жива! – Шимун встал, придерживая рвущуюся куда-то Жуть. – Пациент проснулся. Пора отвязывать.
– А сам чего не отвяжешь?
– Так она врач, ее не обманешь.
– Чего?
Шимун усмехнулся и вышел. Жива появилась чуть позже. Не хмурая, а вовсе даже улыбчивая. Села, пощупала пульс на шее, заставила высунуть язык, пальцами подняла веко и долго рассматривала глаз.
– Меня же просто продуло? – Морхольд непонимающе посмотрел на женщину. – Нет?
– Просто продуло. А я просто сделала тебе что-то вроде прививки от разных гадостей и влила в тебя как можно больше иммунитета. Это легко не перенесешь.
– Помер бы…
