А сильный, горячий и надежный почувствовал, как Марина вздрагивает. Озябла. Он посадил ее себе на колени, укрыл полами куртки, обнял крепкими руками – и она его обняла, прижавшись головой к слегка колючему свитеру. Но ей так хотелось к Лёшке прикоснуться – к нему самому! – что она залезла рукой под его свитер на спине, обнаружила, что под свитером – майка, заправленная в джинсы, а чтобы добраться до тела, надо производить целые раскопки и разочарованно вздохнула.
Леший улыбался, чувствуя движение Марининой ладошки. Вдруг услышав ее мысли, он бы, пожалуй, удивился – а может, и расстроился: о чем тут размышлять-то! После поцелуя он сразу забыл все свои метания, страхи, отступления и блуждания в потемках, и ему казалось, что его путь к Марине был прямым, как полет стрелы – отпустили тетиву, и полетела стрела, пока не попала прямо в яблочко. Долго летела, целых пять лет. Господи, неужели пять лет прошло? Но долетела же! Лешему все было ясно: он хотел Марину – он ее получил. Ну, еще не совсем получил…
Тут его мысли неуклонно сворачивали в одну сторону: как долго еще ехать! Как долго еще до дома, до постели, до… И он сам себя обрывал, потому что держать ее на коленях и то было трудно, а тут еще ладошкой по спине возят! Но тоже все время возвращался к воспоминаниям о прежней жизни, в которой и встреч-то с Мариной было – раз-два и обчелся.
Марина и Леший сидели, обнявшись, и думали об одном и том же, вспоминали одно и то же – каждый по-своему. Вместе и отдельно. Их мысли текли как два потока воды, разделенные земляной дамбой, – параллельно, но все больше и больше сближаясь. Еще чуть-чуть и сила течения смоет преграду и два потока вольются в одно русло. Еще чуть-чуть… Катер легко разрезал темную воду, оставляя пенный след. Уплывали назад заросшие лесом берега, забытые деревни на косогорах, ушедшие жизни, нечаянные смерти, несбывшиеся желания, разбитые мечты, горькие сожаления.
Еще чуть-чуть, и приплывем.
Татьяна, конечно, именно на такое развитие событий и надеялась, уговаривая подругу поехать в деревню, но тут распереживалась: уж больно быстро они «спелись»! Она не удержалась и, как только сошли с катера, накинулась на Лёшку:
– Ты это что? А, Леший?!
– Что я?
– Ты смотри мне!
– Это ты про Маринку, что ли, – догадался Алексей. – Тань, успокойся!
– Что – успокойся?! Она и так вон… еле жива. А ты…
– Да что я-то?!
– Знаю я вас, мужиков! У тебя вон, то одна, то другая! А Маринка – не очередная тебе!
– Тань, да ты о чем?! Какая еще одна-другая?!
– А то я не знаю! А-а, вспомнил!
Черт! Его окатило изнутри волной жгучего стыда – вспомнил. Одна-другая! Ну да, и одна, кенженская – Тамара, и другая – череменинская, имени которой запомнить не мог. Когда видел – вспоминал, а так – никак. Да и вообще, забывал сразу, как только дверь за собой закрывал. И третья… питерская, прошлогодняя. Вот Серёга, трепло! Все разболтал! Да и сам хорош. Правда, всех напрочь забыл, как будто, кроме Марины, никого вообще на свете нет. Как же, нет! Вон она, Тамара, в двух шагах! У нее и ночевал тогда, от нее пришел автобус встречать. Царица Тамара. Такую захочешь – не забудешь! А вот забыл. А ведь всерьез было подумывал: «Может – остаться? Осесть здесь – и провались она, эта Москва…»
– Ну, что молчишь?
– Тань, уймись. Марина – не очередная. Она единственная. Я… люблю ее.
– Лю-юблю-у! Когда это ты успел?!
– Не знаю, когда успел! Мы с ней пять раз всего виделись – до этого года, а вот хочешь, я тебе расскажу – за каждый раз отчитаюсь! – как она одета была и как причесана? Хочешь? Что говорила да как смотрела, а?!
– Леший…
– Тань, отстань от него! Лёш, иди уже! Я сама с ней разберусь! Иди! – сказала Марина.
Он пошел вперед, мучительно гадая: услышала ли про… очередную?!
– Ну? Чего ты скандалишь? – Марина улыбалась, глядя на взволнованную Татьяну.
– Да не скандалю я! Я переживаю!
– И чего ты переживаешь? То ты недовольна была, что я загибалась. А сейчас…
– Да я рада, что ты не загибаешься! Рада! Только… как-то все… больно быстро. Вчера загибалась, а сегодня вон – чуть не первому встречному.
– Что – первому встречному? На шею вешаюсь?! Тань, он не первый встречный! Он… он жизнь мою в руках держал! Он…
– Девки! – закричал издалека Сергей. – Ну что вы там? Автобус упустим.
– Идите, идите! – махнула Татьяна рукой. – Мы сейчас догоним. Марин, ты только поаккуратней! Лёшка-то – он только с виду медведь-медведем, а сам…
– Фиалка нежная, что ли?
– И фиалка.
– Я не понимаю, Тань, ты за кого переживаешь – за меня или за него?
– За обоих.
– Ты не знаешь ничего. И не лезь.
– Ладно, прости…
– Тань, я не знаю: люблю – не люблю! Боюсь я этого слова. Когда Лёшка вытащил меня, я поняла: моя жизнь принадлежит ему. Вот он сейчас подойдет и за руку меня возьмет. И пойду с ним, куда поведет! Ну, что?
– Идет… Господи…
– Вот видишь. – И шепотом ей на ухо: – А целуется он та-ак…
– Ой, дурища!
Леший подошел, взял решительно Марину за руку и увел:
– Хватит!
