– Я считаю, что ничего хорошего, когда ребенок вот так спокойно уезжает от дома и его даже не интересует, разрешат ли ему родители, туда поехать или нет, – а чуть после, – … это потому что она у нас слишком капризная. Это просто ее новый каприз, ее новая блажь! И Нина! Нина, конечно, взяла ее с собой! Она всегда ее баловала! Вот тебе Викулька новая куколка!.. А завтра мы с тобой гулять в зоопарк пойдем!.. – нервно и нелепо изображала Оля Нину.
Оля с Ниной всегда же пребывали в некотором недовольстве друг другом.Они, как с первого дня своего знакомства, которое уже обе и не помнили когда произошло, прочувствовали беспочвенную антипатию друг к другу, и так и не смоглипо прошествии нескольких лет от нее отделаться. Хотя впрочемони и не пытались этого сделать. И не то, чтобы эти два взрослых человека как-то явно враждовали между собой. Нет! Они лишь старалась как можно меньше пересекаться друг с другом. К тому же, как начало выясняться чуть позже, по своему внутреннему составу Нина с Олей были абсолютными противоположностями.И каждую житейскую мелочь, вроде, как поставить чашку на стол и каким полотенцем удобнее и лучше вытирать руки, какие и как правильно есть яблоки – буквально на все у каждой было свое мнение! Вот Нина не придавала значение цвету кожуры яблок, но считала, что те яблоки, которые мельче – вкуснее, а Оля была уверена, что красные яблоки более полезные, а крупные хороши тем, что можно вполне наесться одним яблоком и не брать добавку. По началу Сашу забавляло такое поведение жены и сестры. Потом он начал старатьсякак бы не замечать их явного противостояния. Но они умели не воспринимать друг друга и противоречить друг другу как-то на удивление тихо и, это задевало гораздо больше, чем возьми они и поругайся. Их тихая война наносила куда больше ущерба, чем можно себе представить и в первую очередь их личная, взятая из неоткуда неприязнь, наносила большего всего вреда ни Саше, ни самим Нине и Оле, а детям – Дане и Вике. Нина любила и периодически навещала своих племянников, дарила им игрушки, водила их на прогулки и, с ней и Дане и Вике всегда нравилось проводить время. А Олю это раздражало, она начинала ревновать детей и старалась не разрешать им того, чем они с удовольствием занимались с Ниной. К примеру, Оля запрещала детям, как они это делали с Ниной, приносить листву деревьев в дом и делать из нее подделки, объясняя этот запрет тем, что от листвы слишком много мусора. Или не покупала детям мятные конфетки, списывая отказ на то, что мята раздражает желудок. Дети стали объектом столкновения двух взрослых людей. Ребят тянуло к Нине,но в тоже время они должны были и маму слушаться. Получалась скверная ситуация!
Потом же у Саши начали подниматься нервы, когда он улавливал краем уха, что Оля Вике или Дане опять сказала что-то не совсем хорошее про Нину или Нина бросало какую-нибудь неловкую фразу дома у родителей про Олю.
Но в дальнейшем, не смотря на всю напряженность отношений Нины и Оли, Оля все ж таки с трудом и большой неохотой, но отпускала дочку с тетей на дачу. В конце концов, она была уверена в Нине, как в ответственном и при всех их противоречиях, здравомыслящем человеке. А еще с неохотой и даже пытаясь утаить от себя сей факт, Оля замечала, что после дачи Вика становилась более спокойно и какой-то более взрослой, меньше озоровала и капризничала. И что же было несколько удивительно временами производила впечатление, что старшая это она – Вика, а не ее брат Даня.
Первое декабря наступило торжественно и безоговорочно.
Леша проснувшись, но, не успев еще открыть глаза, вновь ощутил это странное и настойчивое вчерашнее чувство. Но сегодня оно будто бы стало чуточку другим, всё прокрасилось светом и засияло изнутри. И вдруг отпала вчерашняя суетливость, что стучалась в окна, колобродилапорывами ветра по улицам и опустевшим садам и не давала спать серьезному Бобику. Утром же воцарилось решительное спокойствие.
Лёша открыл глаза. Оказывается, сияло не что-то где-то внутри, а непосредственно здесь снаружи – вся комната пропиталась таким белым, можно сказать торжественно-праздничным светом. Лёша лежал и никак не мог понять, от чего же, почему так светло? Давно не было так светло. Электрический свет, каким бы белым он не был, не давал такого удивительного ощущения чего-то нового.
«Что-то все-таки произошло!» – решительно подумал Лёша и встал с кровати, тут же оглянувшись, не разбудил ли он своими резкими движениями Нину. Но она крепко спала с мирным выражением лица. В соседней комнате было так же тихо – Глеб с Викой тоже еще спали.
Лёша, теперь уже четко контролируя свои действия, без лишнего шума, но с неясным нетерпением, подошел к окну. Ловко и аккуратно занырнув под штору, он замер. И тут же, вот прямо мгновенно, понял, о чем ему вчера шептал сырой вечер и чего он – Лёша – ждал.
