Ее привело в уместное, при сей ситуации, раздражение. Что это еще была за наглость так бесцеремонно вламываться на чужие участки? Так небрежно и без малейшего на то права отворять чужие калитки?
Только забежав на участок, Нина сообразила, что нужно было позвать Сашу или Влада с собой. Может это какой преступник, сбежавший из тюрьмы, или еще какой нехороший человек. И что она с ним будет делать? А если у него нож с собой? Страх, словно ее неожиданно окатили ледяной водой, колкой волной пробежался у Нины внутри и где-то затаился.
Застыв между чувством страха и желанием разобраться в происходящем, Нина бездвижно стояла на тропинке.
В эти же минуты парень, опустив руки, уже совершенно медленно и опять-таки не замечая никого рядом с собой подошел к дому и тяжело опустился на ступеньку крыльца. Если бы не крыльцо, он бы сел прямо на холодную землю.Он не смотрел, куда садиться, ему было абсолютно все равно.
Нина, воинственно настроенная, с толикой страха внутри, растерялась. Она оставалась стоять все на том же месте, только, разинув рот, приподняла и опустила руки, ничего так и не произнеся.
– Вы кто? – Нина переключила свое сознание из стадии удивления и не понимания в стадию хозяина положения, то есть хозяина участка.
– Вы кто? – еще громче проговорила она, не заметив при первой своей попытке никакой ответной реакции на лице молодого человека. Он в упор не замечал Нину.
Но внешний вид парня и его лицо не дали Нине перейти внутреннюю грань и обращаться к незнакомому человеку, пусть и бесцеремонно ворвавшегося на их участок, на «ты». Была в молодом человеке некая тонкая благородная черта, та черта, что порою в самый сложный жизненный момент может решить очень многое и поставить точку в некоем деле. Это же нечто, порою заставляет невольно уважать человека или же симпатизировать ему. Некое тонкое обаяние, заложенное в человека с самого его рождения. Оно может быть у кого-то более ярко выражено, у кого-то менее. Те, у кого есть хотя бы немного это благородной черты, могут прочувствовать ее присутствие в другом человеке.
А у Алексея было это обаяние. И, именно, прирожденное. Ведь сколько таким примеров в жизни, что обаяние пытаются в себе возрастит, привить его, как хорошую манеру поведения. Но получается это сделать далеко не у каждого. Хорошие манеры пусть и появляются, но обаяния все равно нет и в помине.
– Здравствуйте, – не поднимая глаз, произнес Леша.
– Здрасти! Почему вы здесь сидите? Что вы здесь делаете? – не унималась Нина.
Страх, что какое-то время присутствовал в ней, незаметно исчез. Нина подошла практически вплотную к парню и пыталась добиться от него вразумительной четкой информации.
– Я Алексей, – представился молодой человек, на его лице на несколько секунд заиграла грустная улыбка, – впрочем, извините, – он встал со ступенек с видом, будто опомнился от тяжелого сна, нет от тяжелого долгого бреда, и, осторожно обойдя Нину, медленно побрел к калитке.
– Стойте!
Алексей остановился, больше машинально отреагировав на слово, чем ясно, головой поняв его смысл.
– Так зачем вы сюда пришли? Здесь, у нас, что, медом намазано что ли?
– Господи, девушка! Я еще раз прошу у вас прощения! Искренне, прошу! Больше вы меня здесь не увидите. Не стоит так нервничать. И полицию вызывать тоже не нужно. Я ухожу уже.
Леша понимал, что его проблемы – это только его проблемы и посвящать в них, возникшую из неоткуда вполне милую, симпатичную, но злую девушку, было бы не только пустой тратой время, но и в целом бесполезным и глупым занятием.
– Да какая полиция! – раздраженно бросила Нина.
Что за тон разговора? Почему этот молодой человек говорит такие странные вещи. Странные в том, что у Нины возникло ощущение, что парень будто бы попрощался. Но зачем так тяжело и болезненно прощаться с тем, кого видишь в первый раз в жизни?
Или…
– Если бы я хотела вызвать полицию, то давно бы это сделала, – но, вспомнив, хорошо, что уже минувшее, Нина поняла что погорячилась.
– Да мне все равно! Делайте, что хотите! – Леша отчаянно пытался молчать и поскорее уйти.
Но будто что-то изнутри так и подогревало его расстроенное сознание. Расстроенное в смысле, как рояль, на котором играть по-хорошему, было нельзя. Слова рождались сами, Леша совсем не хотел злиться на девушку. Но его будто окутало неким дурманящим одеялом, как если бы он один стоял в кусочке тумана и чувствовал его промозглую свежесть. А все, кто были поодаль от него, грелись на солнышке и совершенно не понимали его искреннего недовольства. А еще и клавиши играли не так, как надо…
– Успокойтесь. И уходите, – тихо произнесла Нина.
Она была не рада, что окликнула парня, который застыл на месте и будто передумал уходить.
– Куда я пойду? – повернулся он к Нине. До сего момента, разговаривая, стоя к ней спиной, – Я больше не знаю, куда мне идти! Где мне искать деда? Может вы, девушка, – с вызовом выдал Леша, – может, вы знаете, раз вы такая умная, где мне найти деда?
А Алексей и сам начинал себя все больше не понимать.
