Нина, что стало шокирующей неожиданностью для всех, подлетела к Леше и стала, теребя его за плечи, уговаривать встать с крыльца и чтобы тот, в конце-то концов, начал дышать. Ее охватил просто панический ужас. Слишком живо и реалистично представлялось, что Леша, так и не задышав, не сделав и глотка воздуха, замертво падает на крыльцо и все… Вот он лежит и уже ничего нельзя поделать, а еще только секунду назад, сделав бы вдох и зацепившись за неведомое чудо, он смог бы жить дальше. Но никто ему не помог, никто не заставил его сделать спасительный вздох. А теперь было уже поздно. И Нина, именно Нина, была больше всех в этом виноватой. Она одна из всех здесь присутствующих знала, что нужно помочь Леше, что сможет ему помочь и не сделала этого.
Ирина Сергеевна, глядя на дочь, временно потеряла дар речи. Ей ведь так еще и никто и не объяснил, что это за молодой человек.А теперь ее дочь, чуть ли не плача и в некой диковатой полуистерике, уговаривает незнакомого парня жить дальше или же нет, она просто убеждает его встать и идти? Но куда идти?..
А Леша, слыша возле себя чьи-то, перерастающие из уговоров в четкую команду, слова, оперевшись правой рукой о крыльцо, начал вставать. Левой рукой он надавил на входную дверь и еле удержался на месте – схватился рукой за Нину.
– Опять выломали! – всплеснул руками Саша, – Влад, ты как верхнюю петлю прикручивал?
– Да я же тебе говорил, что только на один гвоздь ее посадил. Да и тот ржавый был, – стал защищаться Влад.
– Что же вы у меня ничего не спросили? Идемте кто-нибудь за мной. Нельзя же так все оставлять, – нашлась Ираида Семеновна.
Все будто ожили, начались разговоры и движение. Влад направился за Ираидой Семеновной, Саша подошел к двери и стал прилаживать ее на место, Леша с Ниной встали поодаль, и только Ирина продолжала пребывать в своем молчаливом, обездвиженном состоянии.
Леше сделалось неловко, что он выломал дверь, но предложить свою помощь ему не хватило духу. Нине сделалось легче. Теперь она знала, что Леша точно будет дальше жить и дышать и от этого, совершенно не к месту, захотелось улыбнуться.
«Хорошо хоть папа на работе, а не здесь…» – поостывшем от эмоций разумом, почему-то подумалось Нине.
Нина шумно выдохнуло, и воздух рваными кусками пара куда-то унесся ледяным ветром. Когда же пришли Саша с Владом и Ираидой же Семеновной, она как-то раздраженно, против своей воли посмотрела на Влада. Посмотрела и от нежелания дальше на него смотреть убрала свой взгляд в сторону облетевших яблоней.
Глава 5
Комната была погружена в полный мрак. Только случайные огни города иногда доставали до потолка и, упираясь в стену, исчезали. После пережитых эмоций, сон должен был полностью завладеть сознанием, отключить его и дать организму полноценный отдых. Но вышло все гораздо сложнее.
Нина перевозбудилась. Она с силой прогнала дремоту, что так настырно приставала к ней в машине, когда все еще ехали домой. А приняв душ, который она совсем не хотела принимать, полностью переборола сонное состояние и вот теперь обессиленная, но одновременно, достаточно бодрая лежала, свернувшись калачиком на кровати у себя на съемной квартире. И чего ее дернуло сказать, чтобы Влад отвез ее именно сюда?.. Помниться, он даже предложил остаться у нее, посидеть с ней, но Нина более чем настойчиво отказалась.
Вокруг было настолько темно, что казалось, Нина сейчас находится не в городе, а где-то в глухой деревне. Фонари, что должны были освещать двор, стояли поломанные. Их все никак не могли починить – элементарно, поменять лампочки – а ночь была безлунная. Тонкий месяц робко пытался взойти на темное небо, но его, как и звезды, стали укрывать пришедшие издалека облака. Что же завтра будет за день?
А день сегодняшний во всей своей ясности, четче и будто понятнее, чем в тот момент, когда все происходило, рисовался у Нины перед глазами. И ничто не мешало разглядывать его во всех подробностях и полностью в него окунуться. Темно и тихо. И действие происходит не там, а здесь.
– Еле дом нашел. Кажется, сто лет здесь не был, – не торопясь, будто мысли вслух произнес, Леша.
Он ни к кому не обращался, а просто сказал. Озвучил тот факт, коему было тесно быть просто мыслями. И стой он здесь совершенно один, все равно произнес бы это вслух. По-другому тут было никак, просто нельзя.
– Ниночка! Ниночка! Я поняла, почему этот дед мне знакомым показался! Конечно! Все совершенно правильно! Это только память у меня такая короткая!
После сих слов Ирина Сергеевна заметно оживилась, придя в свое прежнее, свойственное ею, энергичное состояние. Мысль, что дед был ей когда-то знаком, до сего момента так и вертелась у нее в голове и, как это бывает вмиг, словно озарение, разрешилась.
– Мам! Что правильно? Мама, чему ты улыбаешься?
Нина вдруг перестала мерзнуть, но даже не попыталась сама что-нибудь сообразить. Она была вся нацелена на скорейшее получение информации от мамы.
А Ирина Сергеевна, лишь беглым, но теплым взглядом одарила дочь и всецело направила свое неожиданное открытие прямо на того, кто мог его сиюминутно подтвердить.
