Несчастный случай в больнице забылся. Но сделалось еще только хуже. Ульяна возненавидела свою жизнь, общежитие, в котором ей приходилось ютиться с соседями, возненавидела людей, что жили в своих квартирах и, в особенности тех, кто имел дачи или ездил на выходной за город к родителям или родственникам.
Как-то поздно вечером, когда почему-то совсем не спалось, Ульяна зашла на кухню. Там, за столом сидел сосед, который тихонечко, в одиночестве, баловался водкой. Мужчине был пятьдесят один год, но выглядел он значительно старше своих лет. Отросшая седая щетина на его морщинистых щеках и всклокоченные редкие волосы на голове делали его внешний вид еще более неопрятным, гармонируя, но в довольно неприятном сочетании с вытянувшейся, дырявой и видно, что давно не стиранной футболкой и в таком же затертом, сто раз стиранном, но сейчас грязном трико.
Какое-то время на кухне продолжала быть тишина. Ульяна, сама не зная зачем, но очень хотела заговорить с мужчиной. Она стояла возле окна со стаканом воды, к которой даже не притронулась и не знала, что ей сейчас делать.
Толя, так звали соседа, без особого интереса, со все возрастающим внутри раздражением, наблюдал за Ульяной. Он специально выбрал время, когда его жена уже уснула и вообще все в общежитии уснули, и он спокойно мог посидеть сам с собой. Он любил выпить крепкие напитки, но при этом предпочитал компании одиночество.
– Не спится? – его голос не прозвучал громко, но Ульяна все же вздрогнула.
– Да… Вообщем-то да… – нехотя призналась она и все раздражение, с коем она пришла на кухню, будто рукой сняло. Но чувство разбитости и усталости стали еще сильнее, будто раздражение отдало им свои силы.
– А Вы почему не спите? – спросила Ульяна.
Толя старалсяскрыть свое недовольство, которое норовило перерасти в негодование и злость.Но его напряженное лицо выдавала мгновенно нарастающее раздражение и нетерпение – ему хотелось, чтобы его наконец-то оставили в покое, в одиночестве.Но Ульяна настолько была зациклина на своем ворохе мыслей и проблем, что не заметила ничего этого. Она наоборот вдруг обрадовалась, что с ней завели разговор. Будто бы даже настроение ее улучшилось и даже захотелось улыбнуться.
Толя ничего не ответил, и лишь хаотично помахал у себя перед лицом руками. Такой красноречивый жест, когда не хочется или нельзя ругаться, но как-то отреагировать, что-то сделать нужно.
Ульяна осторожно присела на табурет, что стоял у кухонного гарнитура.
– Да, сегодня никак не получается уснуть, – для чего-то сказала она.
Вдруг она резко всталаи подскочила к раковине. Табурет отлетел назад и стукнулся о чуть приоткрытый старый шкаф гарнитура. Выплеснув воду из стакана, она подлетела к столу, ни слова не произнеся схватила бутылку и щедро плеснула себе водки. Не задумываясь и доли секунды тут же выпила, вся изморщилась и закашлялась, и еле выдавив из себя «Спокойной ночи!», прикрывая рукой рот, отправилась к себе в комнату.Столько странности и сумасбродности, отчаянной глупости и сиюминутного безумства было в ее диком поступке!..
Ульяна ушла, и Толя вдруг очнулся. Он вовсе не понял того, что только что-то произошло перед ним. И опустив, застывшую в воздухе руку на стол, удивленно хмыкнул. Совершенно неясен был для него поступок соседки. Но,недолго раздумывая, он взял бутылку в руки, повертел ее немного, поразглядывал и, налив себе в рюмку, тут же оставил все удивления и непонимания позади.
После сего случая Ульяна периодически вспоминала о существовании спиртных напитков. И это ее новое пристрастие болезненно воспринималась и Лешей, и Григорием Ивановичем.
Леша никак не мог насмотреться на мать. Он изо всех сил старался понять, что с ней случилось, и что вообще происходит вокруг него. Ему враз показалось, что он умудрился безнадежно отрешиться, отстать от жизни, которая безостановочно продолжала крутиться всевозможными завихрениями вокруг него.
