К истокам слова полностью

Знаменитый римский полководец, политический деятель и историк Гай Юлий Цезарь писал, что «германцы не занимаются земледелием». А вот исследования языковедов показали, что в древних германских языках существовали слова со значениями ‘пахать’, ‘сеять’, ‘зерно’, ‘колос’, ‘ячмень’, ‘борона’ и другие. Причём эти слова не могли возникнуть в германских языках после того времени, когда жил Цезарь (I век до н. э.), потому что все они имеют надёжные соответствия в родственных индоевропейских языках. Не могли эти слова и быть заимствованными из других языков, ибо по своему звуковому составу они являются исконно германскими словами.

Следовательно, остаётся предположить, что Юлий Цезарь, встречавшийся с германцами почти исключительно на поле битвы, не был достаточно хорошо осведомлён о развитии земледелия у германцев. Тем более, что сталкиваться ему приходилось далеко не со всеми германскими племенами.

Таким образом, отношения между словами И вещами не являются отношениями односторонними. Не только знание вещей помогает надёжнее проследить пути возникновения и развития соответствующих слов, но и, наоборот, знание слов и особенностей их развития позволяет по-новому осветить историю отдельных вещей и событий.

Рассмотрим ещё один подобного рода пример — на метериале более нам близком, чем Юлий Цезарь и германцы.

В одном из памятников древнерусской письменности можно найти такое место: «Но скотница твоя… не скудна есть и неистощима, раздаваема и не оскудеваема» Если исходить из современных нам значений слова скотница — а) ‘работница, ухаживающая за скотом’ и б) ‘помещение для скота’, — то приведённый отрывок будет звучать по меньшей мере странно. И даже когда мы узнаем, что в древнерусском языке слово скот(ъ)ница значило ‘казна, казнохранилище’, у нас всё равно останется чувство неудовлетворённости: а при чём же здесь всё-таки скот?

Дело же здесь в том, что в древнерусском языке слово скот, наряду с его современным значением, имело также значение ‘деньги, имущество’. Что это — случайное совпадение? Оказывается, нет. Понятия ‘скот’ и ‘деньги, имущество’ этимологически связаны между собой во многих языках.

Так, древнефризское[74] слово sket [скет] означало и ‘скот’, и ‘деньги’, латинское pecu [пéку] — ‘скот’, а производное от него pecunia [пекý:ниа] — ‘деньги, имущество’, древнеанглийское feoh [фéох] значило и ‘скот’, и ‘имущество, деньги’.

Не будем останавливаться на других случаях подобного же рода. Уже из приведённых примеров ясно, что понятия ‘скот’ и ‘имущество, деньги’ в истории языка были неразрывно между собой связаны. Причём, как это видно, например, из латинских слов pecu и pecuta, понятие ‘деньги, имущество’ является производным, вторичным по отношению к понятию ‘скот’.

В данном случае не языковые факты опираются на анализ фактов исторических, а, наоборот, свидетельства языка проливают свет на культурно-исторические отношения древних индоевропейских племён, когда скот служил средством обмена (‘скот’ → ‘деньги’) и был главным достоянием человека (‘скот’ = ‘имущество’).

Однако чаще всё-таки изучение реалий помогает изучению языка, а не наоборот. Особенно большое значение вопросам, связанным с изучением вещей, придавал австрийский языковед Р. Мерингер, заявивший в одной из своих работ, что «без исследования вещей не может быть никакого исследования слов». Им была написана большая серия статей под общим заголовком «Слова и вещи» («Wörter und Sachen»). Среди многочисленных этимологий этого учёного наиболее удачным является его исследование, посвященное происхождению немецкого слова Wand [ванд] ‘стена’.

Р. Мерингер проанализировал большое количество археологического, исторического и этнографического материала и пришёл к выводу, что одним из наиболее распространённых типов стены у многих народов был плетень. Это позволило ему связать происхождение слова Wand ‘стена’ с немецким глаголом winden [вúнден] ‘извивать, плести’.

Правдоподобность объяснения Р. Мерингера может быть подтверждена такими примерами, как русское слово плетень (к плести), а также — родственные ему древнерусские слова плеть, плешина, плотъ ‘ограда’, оплоть ‘ограда, стена, забор’ (сравните современное русское слово оплот ‘надёжная защита, опора’). Такое же происхождение имеет литовское слово siena [сúена] ‘стена’ — к sieti [сúети] ‘связывать’, монгольское хэрэм ‘стена’ — к хэрэх ‘сплетать’ и ряд других слов в самых различных языках мира.

Уже упомянутый нами выше чешский языковед В. Махек как-то заявил, что славянское слово *kolda (→ русск. колода) никогда и нигде не обозначало выдолбленного, полого изнутри пня (обрубка дерева). Так ли это на самом деле?