К истокам слова полностью

Казалось бы, этой семантической реконструкции противоречат данные русских народных говоров и древнерусских памятников письменности, где обилье — это как раз ‘необмолоченный (и даже несжатый) хлеб’, ‘хлеб на корню’. Однако, во-первых, сумма значений, например, современного русского слова хлеб (на корню, в зерне, выпеченный)[80] говорит о том, что здесь возможны и более серьёзные семантические сдвиги. Во-вторых, в древнерусском языке обилье может иметь также значение ‘хлеб в зерне’, древность которого подтверждается соответствиями в ряде славянских языков, где эти соответствия имеют значения ‘хлеб в зерне’ (словацк. obilie, словенск. obilje).

Таким образом, перед нами ещё один яркий пример развития древних конкретных значений в сторону более поздних абстрактных.

Попробуйте представить себе какой-нибудь глагол, который обладал бы большей степенью абстракции, чем глагол со значением ‘быть, существовать’. Любой другой глагол придаёт подлежащему, к которому он относится, те или иные очертания реальной действительности. Например, глаголы идёт, бежит, летит создают определённый образ передвижения; сидит, лежит, стоит — образ положения в пространстве. Каждый из этих глаголов обычно сочетается далеко не с любым подлежащим. Вода идёт, бежит — сказать можно, а вот вода сидит — нельзя. Время обычно идёт, бежит, летит, стоит, но не сидит и не лежит. Подобного рода примеров из окружающей нас жизни можно привести великое множество. Поскольку каждый глагол в каком-то отношении характеризует субъект действия или состояния, определённые конкретные черты этой характеристики не всегда совпадают со свойствами субъекта. Отсюда «несовместимость» подлежащего и сказуемого.

В этом смысле глагол быть занимает особое положение в языке. Именно отсутствие индивидуальной окраски, большая степень абстракции позволяет этому глаголу сочетаться практически с любым предметным или абстрактным подлежащим. По той же самой причине глагол быть во многих языках употребляется в качестве глагола-связки.

Поскольку, как мы уже видели, слова с абстрактным значением обычно формируются на базе конкретных слов, интересно было бы узнать, какие же конкретные значения могут лежать в основе такого абстрактного глагола, как быть.

Если говорить о русском глаголе быть (др. — русск. быти), то для выяснения его этимологии нам придётся вернуться к той пословице, с которой мы начали разговор об интересующем нас глаголе: было, да быльем поросло. Что же это за былье, которым поросло то, что было? У глагола быть имеется несколько производных, внешне сходных со словом былье: былой, быль, былина, глагольная форма прошедшего времени был. Как же они связаны со словом былье, и что означает это последнее слово?

У этой пословицы есть вариант и без слова былье: было, да травой поросло. Следовательно, былье по своему значению могло быть близким к слову трава. Допустив такое предположение, мы сразу же вспоминаем, что слово былинка в русском языке означает ‘травинка’, а чернобыл (вид сорной травы) имеет буквальное значение: ‘чёрная трава’.

Заглянув в словари родственных славянских языков, мы найдём там такие слова, как старославянское и древнерусское быль и былие ‘трава’, словенское bilje [бúлье], чешское býlí [бы:ли:] ‘сорная трава’ и др. В диалектах русского языка слово былина означает ‘травинка’, а былие, былье — ‘трава’.

Теперь стало понятным выражение быльем поросло, но всё ещё неясно, как связать между собой слова быль ‘что было’ и быль ‘трава’, былина ‘эпическая песня’ и былина ‘травинка’. Что это — случайное совпадение, исконная омонимия или же между приведенными словами существует какая-то внутренняя связь? На этот вопрос ответ дают родственные индоевропейские языки.

Литовское слово būti [бý:ти], как и древнерусское быти, означает ‘быть’. То же самое значение мы встречаем у латинского глагола fuit [фý:ит] ‘был’. А вот древнегреческие соответствия дают несколько неожиданную сумму значений: phyō [пхюо:] ‘рождаю, выращиваю’, причём ряд форм этого глагола означает ‘расти, вырастать’; phyma [пхю:ма] ‘нарост’; phyton [пхютóн] ‘растение, побег, отпрыск’; phykos [пхюкос] ‘морская трава’.