В послевоенные годы в Советском Союзе широкое распространение получил также и хоккей с шайбой. Как же русский язык стал разграничивать меж ду собой эти два различных вида хоккея? Поскольку в хоккей с мячом у нас играли сравнительно давно, он долгое время продолжал называться просто хоккеем. А вот новая игра получила название канадский хоккей, подобно тому как хоккей с мячом в Канаде назывался русским хоккеем.
В настоящее время, как известно, канадский хоккей у нас называется хоккеем, а наш русский хоккей — хоккеем с мячом. Как и почему произошло подобное изменение названий двух спортивных игр? Изменение это не могло произойти следующим путем: а) канадский хоккей → хоккей, б) хоккей → хоккей с мячом.
Если бы произошло первое из этих изменений, то обе игры должны были бы какое-то время иметь одинаковое название: хоккей. Подобное явление, разумеется, привело бы к невероятной путанице. Но допустим, что сначала происходит второе из этих изменений. В этом случае канадский хоккей окажется противопоставленным хоккею с мячом. Такое противопоставление, хотя оно и возможно, было бы не очень удачным с точки зрения логики: канадский хоккей может быть противопоставлен русскому хоккею, а хоккей с мячом — хоккею с шайбой. Вот почему на пути от названия канадский хоккей к хоккей оказался важный промежуточный этап, противопоставляющий хоккей с шайбой хоккею с мячом:
а) канадский хоккей → хоккей с шайбой → хоккей с шайбой → хоккей
б) хоккей → хоккей → хоккей с мячом → хоккей с мячем
Пока хоккей с мячом был у нас наиболее популярной спортивной игрой на ледяном поле, он назывался просто хоккеем — в отличие от канадского хоккея (1-й столбец) или хокккея с шайбой (2-й столбец схемы). Затем наступил период относительного равновесия, когда хоккей с шайбой противостоял хоккею с мячом (3-й столбец). Огромная популярность новой игры привела, наконец, к тому, что именно она называется у нас теперь просто хоккеем. А прежний хоккей стал называться хоккеем с мячом (4-й столбец).
В результате за какие-нибудь 20 лет слово хоккей существенно изменило своё содержание в русском языке. Это название, пройдя через указанные промежуточные этапы, оказалось перенесённым с одной игры на другую.
<p>Бальзак и этимология</p>К сожалению, в этимологических реконструкциях не всегда учитываются фонетические, словообразовательные и семантические промежуточные звенья. Возьмём, к примеру, глагол черпатъ. В этимологических словарях можно найти указание на то, что это слово восходит к индоевропейскому корню *ker- ‘резать, рубить’. Иногда говорится, что это значение имела индоевропейская основа *kerp-. Однако что может дать подобная «корнеотсылочная» этимология? Как значение ‘резать, рубить’ могло измениться в ‘черпать’? Да и могло ли вообще произойти подобное семантическое изменение? А между тем именно промежуточное словообразовательно-семантическое звено оказывается той «отмычкой», с помощью которой мы можем проникнуть в тайну этимологии глагола черпать.
Исходный глагольный корень *ker-/*kor- ‘резать, рубить’ с помощью суффикса — р.- даёт производную именную основу *кег-р- (→ ст. — славянск. чрљпъ, русск. череп) со значением ‘обрубок, осколок, черепок’. Наше слово черепок представляет собой уменьшительную форму от череп(ъ) именно в этом значении. От слова чрљпъ был образован отыменной глагол чрьпати ‘черпать’, то есть буквально: ‘'действовать черепком’. Этот глагол был образован по древней модели типа: русск. диалект, ляга ‘нога’ (сравните: ляжка) → лягать, литовск. galva [галвá] ‘голова’ → galvoti [галвó:ти] ‘думать’ (буквально что-нибудь вроде: ‘действовать головой’).
Итак, связь между исходным значением индоевропейского глагольного корня *ker- и значением глагола черпать может быть понята только с учётом важного промежуточного звена: *ker- ‘резать, рубить’ → *ker-p → чрљпъ ‘осколок, черепок’ → чрьпати ‘действовать черепком, черпать’.
«Корнеотсылочиые» этимологии (типа черпать — к корню *ker- ‘резать, рубить’), игнорирующие важные промежуточные звенья, очень напоминают те «истории» слов, которые так язвительно высмеял французский лингвист Ж. Жильерон. Он сравнил их с биографией Бальзака, которая была бы изложена примерно так: «Бальзак, одетый в голубое платьице, сидел на коленях у своей няни, а затем он написал «Человеческую комедию».
