Все изумленно разинули рты, и даже папа не стал исключением. А я едва не рассмеялась. Богом клянусь, мне вдруг и правда стало смешно.
– Теперь к более серьезным новостям, – негромко начал папа, и все подались вперед. – Вскоре вы все равно об этом услышите, но я хочу быть первым, кто вам расскажет. Пришло время признаться, что я не являюсь биологическим отцом Сары Грейс. Моя жена Джинни когда-то встречалась с Маком Бишопом. Сара Грейс – их дитя. И Блу Бишоп, как нам недавно стало известно, тоже.
После того как изумленный гул стих, папа рассказал о том, что случилось, так спокойно, будто расписывал, как они с мамой собираются обустроить веранду перед домом. Затем он слез со стула и закончил:
– К счастью для всех нас, людям дарована способность прощать. Мы любим, мы учимся, мы взрослеем. И сейчас, когда наша семья идет на поправку, нам очень понадобится ваша помощь. Особенно Саре Грейс и Блу. Они пережили сильнейший шок, и я уверен, все вы поддержите их и поможете как можно скорее прийти в себя.
Когда мы, взяв свои стаканы, двинулись к выходу, навстречу нам поднялась из-за столика миссис Уиз. Она обняла меня и тем самым запустила цепную реакцию: все стали подходить, пожимать руку отцу и подбадривать меня. Выйти нам удалось только через пять минут.
– Открытость. Мне нравится, – сказал папа, когда мы наконец выбрались из закусочной.
Я отвязала Хэйзи, и мы пошли вниз по улице.
– Мама с тебя семь шкур сдерет.
– Оно того стоило. Зато мы разом положили конец всем слухам.
– А ты заодно попрактиковался перед предвыборными дебатами.
Папа отвел глаза, затем снова взглянул на меня.
– Я выхожу из предвыборной гонки, Сара Грейс.
– Что? – остолбенела я. – Папа, но почему? Пожалуйста, не надо.
Он грустно улыбнулся.
– Может быть, когда-нибудь я снова решу баллотироваться. Я много думал о случившемся и понял, что у всех на свете есть свои тайны. Ни одна семья не идеальна. И ни один человек не идеален. У всех нас есть свои плюсы и минусы. Порой во имя любви мы творим такое, чем не стоит гордиться, но творим от чистого сердца. А стремление к совершенству в итоге до добра не доводит. Возможно, то, что случилось с нами, покажет людям, что у любых, даже самых любящих, семей бывают проблемы, и поможет им справиться с их собственными. Стать более открытыми. Исцелиться. Но сейчас я должен помочь пойти на поправку своей собственной семье. Сара Грейс, прости, что скрывал от тебя правду. Даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.
– И я тебя люблю. – Я крепко обняла его и долго не размыкала рук. – Ты навсегда останешься моим папой.
– Она похожа на один из лунных цветочков, что растут у Марло в садике, – сказал Мо. Он сидел на диване с Флорой на руках и разглядывал ее, словно самый прекрасный цветок из всех, что ему доводилось видеть. И малышка отвечала ему тем же. – Как ее зовут?
– Флора, – ответила я и поцеловала его в мягкую щеку.
Он спрашивал об этом уже в третий раз за последние двадцать минут. Было около восьми утра. Я хотела было разобрать подарки, которые вчера нашла на крыльце, – теперь ими была усыпана вся гостиная – и разослать открытки с благодарностями. Но потом подумала, что побыть с Мо сейчас важнее, и подсела к нему на диван.
У Марло с утра были какие-то дела, и она попросила меня приглядеть за ним. Мне любопытно было, куда это она отправилась. Я попыталась расспросить ее перед уходом, но она лишь улыбнулась и заверила, что скоро вернется.
Уже второе утро подряд они с Мо не выходили завтракать во двор, но кажется, эти нововведения совсем его не огорчали. Сияние, еще недавно исходившее от него, погасло, а взгляд стал такой отстраненный, что у меня разрывалось сердце. Кажется, и магия Флоры перестала ему помогать. Я понимала: рано или поздно он уйдет от нас так далеко, что вернуть его мы уже не сможем. Сколько нам еще осталось быть с ним? Неделю? Две?
Я положила голову ему на плечо.
– Я люблю тебя, Мо.
Он потер то место на щеке, куда я его поцеловала, и улыбнулся.
– Ты славная девочка. Как тебя зовут?
У меня задрожали губы.
– Блу Бишоп.
Он потер подбородок.
– Бишоп. Я знаю эту фамилию. Славные люди.
Кивнув, я посидела с ним еще немного, стараясь справиться с чувствами. Но тут Флора принялась жаловаться на жизнь, Мо разнервничался, я подхватила ее на руки и начала укачивать.
– Мо, ты голодный? Завтрак почти готов.
Он кивнул и погладил себя по животу.
– Как волк.
– Сейчас-сейчас, еще пара минут, – крикнула из кухни хлопотавшая у плиты Перси. Она жарила яичницу с сосисками.
Попозже она собиралась навестить Кибби, а я – выпить в книжном кофе с Генри, а остаток дня провести с Флорой. Сару Грейс я в последний раз видела вчера в больнице, но мы обменивались сообщениями, и казалось, в наших отношениях ничего не изменилось.
Я была рада этому. За последние пару недель мы очень сдружились, и я всем сердцем надеялась, что открывшаяся правда нашу дружбу только укрепит.
