К лучшему ли полностью

Вбегаю в отделение и тут же налетаю на Софочку. Она с беспокойством зыркает на меня и торопливо шепчет:

— Машка, что случилось? Я поверить не могу, что ты опоздала на целых 40 минут. Макарыч лютует, — Илья Макарович врач хирург, 32 лет от роду, заступивший на смену и, не увидив меня на дежурстве, (мы с ним частенько в паре попадали в график, но мне казалось, что это вовсе не случайность) выразил свое недовольство.

— Сонька, прости! Я проспала, представляешь? Дай мне пять минут, — умоляюще смотрю на нее и несусь на всех парах в раздевалку.

Боже, как же я ненавижу опаздывать! За всю мою жизнь все опоздания можно пересчитать по пальцам одной руки. Сонька говорит, что я крайне ответственный и пунктуальный человек. Все бы хорошо, но повышенное чувство ответственности вызывает постоянную тревогу, волнение и лишнюю головную боль.

Фууух, надо выдохнуть и наконец успокоиться.

В темпе натягиваю форму, убираю волосы в тугой хвост и выхожу из раздевалки.

— Маш, и что это тебя так отвлекало от сна сегодня ночью или может быть кто? — доносится до меня насмешливый голос подруги и одновременно коллеги.

— Конь в пальто! Так, давай ближе к делу, что там на сегодня? — стараюсь быть как можно строже, а то она от меня так просто не отстанет. Не говорить ведь ей, что сосед в очередной раз до утра дебоширил за стенкой, а я, как обычно, терпеливо молчала. Мама уехала к тёте в Сочи погостить. Сонька давно говорила, что пора приструнить эту гопоту и вызвать полицию. Ну а я не решилась сходить и утихомирить его, да мало ли что в его пьяную голову взбредет.

— Кстати, о главном! — Сонька хитро улыбнулась и выдала мне как прошли сутки в нашем родном отделении. — Под утро привезли два таааких симпатишных мужчинки. В драке их немного потрепали. Лежат в платных палатах. Жаль, только недолго лежать будут, там ничего серьёзного, у одного вывих плеча, у другого сотрясение да ушибы и ссадины. Поэтому надо брать быка за рога!

— Сонька, прекрати, я сюда работать прихожу, а не за быками бегать. Дальше что?

— Ой, ну а что Сонька, нам с тобой сколько лет-то, личную жизнь надо налаживать. А ты нос от всех воротишь. Хотя бы вот Макарыч… — устало вздыхаю и закатываю глаза, наша песня хороша, начитай сначала. Софа, теряя запал, продолжила о главном, — Ну а так в принципе ничего интересного больше нет, бабульку привезли с переломом шейки бедра и женщину с черепно-мозговой после ДТП.

— Понятно. Ладно, спасибо, что прикрыла. Иди отдыхай. — обнимаю и целую в щеку на прощание. Спешу занять свое рабочее место, как слышу доносится в спину:

— Ты над моим предложением подумай.

Усмехаюсь и тут же забываю про её быков.

Вообще мы с Софой дружим с первого курса мед. колледжа и работаем вот уже три года в одном хирургическом отделении. Так уж получилось, что дожив до 23 лет у нас не было никаких серьёзных отношений. Ладно я, стандартная внешность, ничего примечательно, шатенка со средним ростом и зелёными глазами, высоким лбом и чуть вздернутым носом. Я себя никогда не считала красавицей, а когда где-то прочла, что каждый человек себя в зеркале видит в пять раз красивее, чем есть на самом деле, то моя самооценка заметно пошатнулась. Тогда как Сонька, блондинка со своей кукольной внешностью давно уже должна быть замужем, как минимум, за олигархом местного разлива. Не везло нам, ну да ладно. Мне и так хорошо.

Тем временем, занимаясь своими непосредственным обязанностями: перевязки, таблетки, уколы, капельницы проходит большая часть дня.

Только сев за свой стол, слышу голос Ильи Макаровича:

— Машенька, ну наконец-то мы встретились, тяжёлый однако день сегодня. А ты чего на обходе не была? Случилось чего? Может помочь? — засыпал он меня вопросами сходу.

— Нет, спасибо, Илья Макарович! Так вышло, — мягко улыбнувшись отрицательного машу головой.

— Понятно. Ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться, — с надеждой в голосе и преданностью в глазах говорит наш хирург. Я киваю и отвожу взгляд в сторону, испытывая неловкость. Так и не дождавшись от меня ответа продолжает:

— Вчера в 16 палату положили мужика, хамло и упырь. Будь с ним поаккуратней.

— Это у которого ножевое? — вспоминаю татуированного мужика. А Сонька мне про него забыла рассказать.

— Ага, ножевое, он хоть пока не в форме, но не нравится он мне, — морщится Макарович. И да, он прав, у нас самые разные эксцессы случались порой и далеко не самые приятные. И нападение, и требование, и угрозы.

— Хорошо. Спасибо за заботу! — стараюсь говорить спокойно. Не хочется обижать хорошего человека. М-да… И что же мне делать с его вниманием.