Если не считать таких отклонений,
возможности судей навязывать свои взгляды
были сведены к минимуму тем, что: а) судьи
могли выносить решения только по
рассматриваемым делам, б) каждое судебное
решение относилось только к
рассматриваемому случаю и в) решения
всегда ориентировались на прецеденты.
Более того, отмечает Леони, в отличие от
законодательной или исполнительной
власти, где большинство или группы влияния
грубо игнорируют мнения меньшинства, судьи
в силу своего положения обязаны
выслушивать и учитывать аргументы
спорящих сторон. «Перед судьёй стороны
равны в том смысле, что они
располагают полной свободой в
представлении аргументов и доказательств.
Они не составляют группу, в которой
инакомыслящее меньшинство склоняется
перед волей большинства…». Леони отмечает
сходство между этим процессом и рыночной
экономикой: «Конечно, аргументы могут быть
сильнее или слабее… но то, что их может
выдвигать каждая сторона, позволяет
сравнить ситуацию в суде с рынком, где
каждый может конкурировать со всеми
остальными, чтобы продать или купить
товары»[6].
Профессор Леони обнаружил, что в области
частного права
Римский юрист по сути был
исследователем: объектами его
исследований были решения дел, за которыми
к нему обращались граждане примерно так же,
как сегодня промышленники могут
обратиться к физику или инженеру за
решением технической проблемы, касающейся
оборудования или производства. Поэтому
римское частное право представляло собой
целый мир реально существующих вещей,
которые были частью общего достояния всех
римских граждан, – то, что можно было
открыть или описать, но не принять и не
ввести в действие. Никто не принимал этих
законов, и никто при всём желании не мог их
изменить… В этом состоит долгосрочная или,
если вам так больше нравится, римская
концепция определённости закона[7].
Наконец, профессор Леони сумел
использовать своё знание того, как
действовало римское и общее право, для
ответа на жизненно важный вопрос: кто в
либертарианском обществе «будет назначать
судей… чтобы они занимались определением
закона?» Его ответ таков: сами
люди, люди, которые пойдут к
судьям, известным своим опытом и мудростью
в понимании и применении основных общих
правовых принципов общества:
На самом деле почти не имеет
значения, кто будет назначать судей, потому
что в некотором смысле это может делать
каждый, как это до некоторой степени и
случается, когда люди обращаются к частным
арбитрам, чтобы те уладили споры между
ними… Дело в том, что назначение судей –
это такая же проблема, как проблема
«назначения» физиков, врачей или других
опытных и образованных людей. Появление в
любом обществе высокопрофессиональных
людей только на первый взгляд происходит
благодаря официальным назначениям.
В действительности оно основано на
широком консенсусе их клиентов, коллег и
публики вообще – консенсусе, без которого
назначать бесполезно. Конечно, люди могут
ошибаться относительно подлинной ценности
тех, кого они выбрали, но это неотъемлемое
свойство любого акта выбора[8].
