— Правильно, сынок… — Тауринь обрадовался. — Именно этого я ожидал от тебя. Тебе надо приниматься за дело, чтобы каждому человеку стало понятным, кто ты таков. Тогда никому не придет в голову вспоминать о твоем прошлом. На краю Змеиного болота, где сложены березовые кругляки, спрятан ящик с оружием. Там одна винтовка давно ждет тебя. Сегодня ты можешь ее взять.
Айвар надел пиджак, спрятал в карман оба документа, потом медленным шагом направился в сторону леса.
— Куда ты, Айвар? — спросил Тауринь.
— В лес, за своей винтовкой, — ответил Айвар. Ему хотелось бросить в лицо этому человеку совсем другие, резкие и безжалостные слова! Но он понимал — перед ним стоит враг, безжалостный и кровожадный волк, который немедленно его растерзает, если узнает, что происходит в душе приемного сына. Поэтому Айвар сдержался и больше не сказал ни слова, предоставляя Тауриню понимать по-своему происходящее.
— Правильно, Айвар! — опять воскликнул Тауринь. — За винтовку тебе надо взяться сегодня же, — он посмотрел вслед приемному сыну: тот размеренно, не спеша, как человек, знающий свое место в жизни, уходил через луг к темному бору на краю болота. У Рейниса Тауриня не было сомнений в помыслах Айвара: он сегодня же хотел начать беспощадную борьбу со своими врагами — с Яном Лидумом и его товарищами.
— Действуй смело, парень… — шептал Тауринь. — Это будет настоящим ответом им всем. Мои труды не пропали даром. Ян Лидум, ты проиграл в этой борьбе, да, да… У меня есть сын, товарищ и друг, а у тебя его нет и никогда не будет. Сама жизнь посмеялась над тобой.
Горько ошибался Рейнис Тауринь в своих предположениях. Его самоуверенность, циничные, злобные советы, которые он давал Айвару, вызвали у того отвращение к приемному отцу.
В лесу, сев на подгнивший пень, по расщелинам которого бегали муравьи, Айвар стал думать о своей жизни в Ургах. Он пытался вспомнить все, что с ним происходило за прошедшие годы. Его первые шаги в этой богатой усадьбе уже покрыла мгла времени, но некоторые неясные отрывки удавалось вырывать из сумерек забвения. Чем ближе к настоящему, тем явственнее становились воспоминания. Через все события красной нитью проходила одна устойчивая линия в действиях приемных родителей: с первых дней они делали все, чтобы воспитать Айвара кулаком, преисполненным ненависти к простым людям. Они стремились убить в нем все человеческое, чистое и честное, искоренить появившиеся в раннем детстве представления о жизни и людях, о добре и зле. «Тауринь, Тауринь, как исковеркал ты мое детство и юность, — думал Айвар. — Еще немного, и ты окончательно искалечил бы меня. Теперь моя жизнь так замарана черным, постыдным пятном, что неизвестно, удастся ли мне его когда-нибудь смыть. Сын кулака… Разве Анна могла подарить такому свою дружбу и доверие?»
Подперев голову руками, Айвар застонал от стыда и злобы. Он понимал, что его место рядом с Яном Лидумом, Анной… С Ингой Регутом и Юрисом Эмкалном — с людьми, близкими его сердцу.
«Но как мне стать вашим? — спрашивал Айвар. — Захотите ли вы принять к себе такого, как я? Мне придется долго работать, чтобы искупить ошибки своей прежней жизни и смыть все пятна. Сперва надо стать настоящим человеком, которого отцу не стыдно будет назвать сыном. И только тогда, когда это произойдет, я могу прийти к Яну Лидуму, стать перед ним и сказать: «Дорогой отец, это я — твой сын… позволь мне остаться с тобой».
Он проверил содержимое карманов. Паспорт был при нем, а в бумажнике Айвар нашел свой воинский билет и немного денег. «Вот и хорошо, — обрадовался он. — Могу сразу пуститься в путь».
В обычной рабочей одежде, с пустыми руками и смятенным сердцем ушел в неизвестный путь Айвар Тауринь, чтобы снова стать Айваром Лидумом. И в тот миг, как он решил начать новую жизнь, ему показалось, что Анна приблизилась к нему, не было больше темной стены, отделявшей их друг от друга. Это сознание наполнило сердце юноши радостью, счастьем и глубокой верой в то, что теперь жизнь его не обманет.
Напрасно ждал Тауринь возвращения приемного сына. Когда тот не вернулся ни на второй, ни на третий день, он подумал, что Айвар по юношеской горячности не удержался и на свой страх и риск начал неравную борьбу с большевиками.
Через несколько дней стало известно, что отступающие истребители в другом конце Пурвайской волости убили какого-то молодого парня, стрелявшего в них из кустов. Труп убитого целый день лежал на краю дороги, а потом исчез — наверно, жители ближайших усадеб зарыли его в лесу.
«Это Айвар, — решил Тауринь. — Безрассудный мальчишка, зачем тебе надо было начинать одному… Почему не собрал людей и не начал вместе с ними большое дело!»